Dark Century — тематический форум, представляющий свободную игровую площадку по комиксам DC. Любые персонажи, когда-либо появлявшиеся на страницах выпусков; любые сюжеты, вдохновлённые вселенной; любые идеи, дополняющие и развивающие мир DC, — единственными ограничениями и рамками выступают лишь канон и атмосфера комиксов. Здесь нет общего временного отрезка и единого для всех сценария: каждый игрок волен привносить свои идеи и играть свою историю.
17/09/2020: На форуме запущен упрощённый приём для всех персонажей, который продлится до 17 октября включительно.

09/09/2020: Объявляем период тотального перевоплощения! Помимо визуальной части, вы можете наблюдать первые ростки организационных изменений: обновлён и дополнен гайд форума, а также переделан и частично упрощён шаблон анкеты для новых игроков!

DC: dark century

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: dark century » Архив незавершённых эпизодов » candle in the wind


candle in the wind

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/U2eD6Vs.gif https://i.imgur.com/ziXF01O.gif
Dinah Lance, Barbara Gordon

Барбара перенесла операцию на позвоночнике, позволившую ей вернуться к полноценной жизни. Дина приходит навестить давнюю приятельницу и коллегу. Однако в больничной палате Канарейку ждет тот еще квест, взять который она совсем не готова.

+3

2

It's a new dawn, it's a new day, it's a new life
for me

...And I'm feeling good.

— Сработало? - онемевшими пальцами крепко сжимает, впивается до боли в чужую руку - отца? врача - прищурившись, глаза болят от яркого света, смотрит вверх, в потолок, не пытаясь перевести взгляд. Она не выдержит этого - лиц врачей, полных заискивающей жалости, извинения. Да и перед глазами все равно бельмом мелькают какие-то белые пятна. Анестезия позволяет чувствовать сомнительное ничего, Гордон не знает, благодарить ли за эту пустоту Бога или же проклинать. Не знает, хочет ли что-то чувствовать или же наоборот - лучше отпустить.

Она ждет. Не ответа. Этого. "Мы сделали все, что могли". Фразы, которая почему-то всегда ото всех звучала так одинаково, хотя говорили совершенно разные люди. Слышимая из раза в раз, но все равно такого больная, мучительная, желчная, н е н а в и с т н а я. Поэтому папа никогда не давал ей надежды. Он давал ей лишь варианты, за которые Барбара почему-то из раза в раз хваталась. Обжигалась, разочаровывалась, но упорно хваталась.
Барбара ненавидела больницы. Ей было тошно в них. Стены давили на неё, а от запаха лекарств болела голова. И с каждым разом, с каждой неудачной попыткой становилось только хуже.

Но этих слов все нет. Гордон сжимает руку сильнее, до побелевших костяшек, будто бы хватаясь за какую-то опору в этом море медицинских терминов. Отец успокаивающе гладит тыльную сторону ладони, а Барбара не верит, не понимает, чего они тянут. Ей не потерять снова надежду, потому что она её не обретала. Так пусть же скажут все в лицо. Барбара теряется, пока в один миг все не встает на свои места.
Она все поняла.

— Сработало, - шевелит губами, улыбаясь, злорадно, торжественно. Она победила. Этот сукин сын ничего не смог отобрать у нее. Эта мысль зациклилась в ее голове бесконечной песней на "повторе", и она ничего больше не слышала. «Сработало» - эхом отдается в ее голове, когда она закрывала глаза, мокрые от слез, и погружалась в сон.

Барбара много думает, хотя это и сложно, думать. Мысли тягучие, медленные, неповоротливые, будто бы постоянно увязывающие в болоте. Но она всегда была упрямой, заставляя извилины в голове шевелиться интенсивнее. Ей надо было слишком о многом подумать. Ей надо было слишком многое решить.
Она думала об Оракуле. Таинственной личности, которую как и боялись, так и уважали многие, ту, у кого просил помощи даже Бэтмен, не как у сайдкика, а как у равного. Но откуда Оракул появился? Оракул рожден из тени и живет в тени. Тени былых успехов, былой славы, прислонившись к холодному стеклу стенда, смотрит на костюм, той, кем никогда не сможет стать. Оракул это тьма, направленная против еще большей тьмы, и в этой работе никогда не было света, лишь сублимация всего страха, всей боли, всей ненависти. Один точный удар ножом под ребра в червоточину этого мира, удар, который у нее хватит сил нанести. Она стала Оракулом, потому что ей нечего было терять.

Бэтгерл - это Дик Грейсон и то, как ей хотелось когда-то давно и убить, и поцеловать его одновременно. Бэтгерл - это Джейсон, ребенок, полный проблем, как мешок Санты подарков, но имеющий невероятный потенциал. Бэтгерл - это яркие огни Бернсайда, то, как она сияла в этих огнях и наслаждалась этим сиянием. Всегда и всюду, даже в самые мрачные моменты, превозмогать, вставать и идти вперед. Мало кто её боялся, да и как бояться девчонки, которая наряжается летучей мышью? Но в неё верили. Её любили.  Бэтгерл - это свет. Она стала Бэтгерл из-за надежды, что Готэм можно сделать лучше, а люди вокруг перестанут терять дорогих  им.

И в Барбаре Гордон нет только света или только тьмы, но есть и то, и другое.

Посетителей, кроме папы, конечно же, к ней стали пускать позднее, когда она смогла мыслить яснее и начинала робко, осторожно, но уверенно и неостановимо делать первые шаги к своей цели.  И конечно же, иначе и не могло оказаться, что первой её гостьей была Дина. Гордон была бы даже слегка разочарована в подруге, если бы та отдала первенство кому-нибудь другому. Например, Брюсу Уэйну, который любезно прислал цветы и карточку с поздравлением.

— Дина, - Барбара улыбалась, крепко обнимая подругу. — Я победила, победила!..

Её голос дрожал от возбуждения. Никогда она еще не чувствовала себя такой живой. Будто бы незримая хватка с горла, перекрывающая воздух, наконец исчезла, и она смогла наконец дышать полной грудью.
В голову хмелем били все те возможности, которые она теперь может сделать. Пройтись по парку. Обнять отца. Сделать зарядку. Пошевелить чертовым большим пальцем левой ноги.

Может, найти парня? Все то, на что, она ставила себе раньше запреты, боялась даже думать - вдруг стало возможным. Даже возможность побыть немного легкомысленной. Дать возможность себе не быть натянутой струной, реагирующей на колебания, но дикой картой - взлетать, падать, ошибаться и наконец перестать быть машиной, просто жить! Ей только двадцать пять, черт возьми. Впереди ещё столько всего!
Только начни. Только протяни руку. Только сделай этот шаг.

— Врачей даже и не думай слушать, они ничего обо мне не знают, - она фыркает, практически самодовольно. Об этом нейроимпланте она действительно знает больше них вместе взятых. Как бы она не считала, что хуже быть не может, хуже быть может, и позволить это с собой сделать она просто не может.  — Только со скуки умираю слегка. Реабилитация вещь довольно нудная. Но зато я о многом подумала, и... Мне будет нужна твоя помощь.

+2

3

Дина давно сбилась со счету, сколько раз Барбара, будучи Оракулом, спасала её задницу. Оракул была с ней во время каждой операции. От неё не уходила ни одна деталь, даже самая непримечательная и, казалось бы, мало полезная. Барбара предупреждала о каждом повороте на дороге, в какую бы выгребную яму ни угодила Канарейка, и всегда была на несколько шагов впереди неприятеля. Сложно представить лучшую техническую поддержку. Во многом благодаря Оракулу Дина до сих пор жива.
Тем не менее, Лэнс всегда со вздохом вспоминала, кем была Барбс до инвалидного кресла. Трагедия изменила Барбару. Из девчушки-хохотушки она резко превратилась во взрослую серьезную женщину. Слишком серьезную. И подчас эта угрюмость в ней пугала. Дина знала, каково это, когда кажется, что потеряла всё. Знала боль, что острым лезвием режет сердце всякий раз, стоило подумать о том, что не повторится больше никогда. Она видела, во что может превратиться озлобившийся человек. И она не хотела такой судьбы для Бэтгёрл, пусть и ныне бывшей.
«Барбс справится, – говорили они, – Барбс сильная».
Тупая отмазка для идиотов, собиравшихся оставить кого-то в прошлом. Не в прошлом? Хорошо, достаточно ограничить общение и оставить человека наедине со своей проблемой. Насколько силен герой в маске, если отобрать у него маску и оторвать от его сущности? Сломать механизм, благодаря которому он двигался, разбить цель и оставить во тьме своих страхов? Скольким под силу выбраться из-под осколков собственных надежд и мечтаний, которым не суждено сбыться? Действительность подчас ужасает куда больше, чем ночной кошмар. Закрой глаза. Открой — и пойми, что ты не избавишься от того, что имеешь.
Дина не была на месте Гордон. Но она теряла близких. Иногда казалось, что впереди уже ничего нет и всё потеряно. Порой не хотелось жить дальше, хотелось закрыться от всего мира и упиваться своим горем. Но мир на том не заканчивался. И для Барбары тогда закрылись не все двери. Она сумела отыскать узкую щель и расширить её до размеров прохода. Она не сломалась.
Известие о том, что Барбс в больнице, застало Дину в Сиэтле. На тот момент Лэнс ушла с поста вокалистки рок-группы, которая сделала её известной. Она осваивала новое место, другой, более приятный город. Заводила новые знакомства. Она пыталась свыкнуться с мыслью, что Курт больше не постучится в её дверь и не свалится, словно снег на голову. Их история закончена и впредь им не суждено пересечься. Каждый из них сыграл свою роль в жизни другого и теперь должен идти дальше, как бы ни хотелось оглянуться назад, чтобы увидеть, как он там, на другом конце...
Тем же вечером Дина примчалась в Готэм ближайшим рейсом. Перехватывало дыхание, а сердце выбивалось из груди. Наверное, если бы Барбс спросила её совета — Ди отговорила бы её от операции. Но Гордон всегда была девицей рисковой и в советах не нуждалась. Она всё решила сама. Впрочем как и ожидалось.
В отель она заглянула лишь для того, чтобы оставить багаж. У неё не было времени ни на отдых, ни на душ, не говоря уже о том, чтобы привести себя в порядок. Сейчас не это главное, ей нужно быть не здесь.
Лэнс практически перестала дышать, когда медсестра подвела её к палате Барбары. Через стеклянную стенку, отделявшую палату от коридора, она увидела бледное лицо подруги, практически полностью сливавшееся с подушкой.
«Вот только сопли не пускай», – одернула она сама себя, протяжно выдохнула и, на секунду задержавшись у двери, перешагнула порог.
Она сидела на стуле, максимально близко пододвинутом к постели пациентки. Улыбалась и изо всех сил старалась держать лицо. Дина Лэнс не может просто так взять и разрыдаться, пусть и от радости. Барбс не нужны слёзы, как не была нужна жалость. Она справилась. У неё получилось. Она победитель.
Ты самая сумасшедшая из всех, кого я знаю, – отстранено заметила Лэнс и до побелевших костяшек пальцев сжимала пальцы подруги.
Она и спорить не стала относительно компетенции врачей. Гордон и в самом деле разбиралась во всяких электронных штуках лучше кого бы то ни было в этом городе. А может и не только в этом. Как всегда нетерпелива, спешит куда-то... Дина прекрасно помнила это ощущение — вобрать в себя всю полноту жизни прямо сейчас, не откладывая на потом. Потому что «потом» может не быть. Жить одним мигом, брать по максимум, когда есть только «сейчас» — вот их девиз. Однако в данном случае Лэнс не могла поощрить Барбару. Она улыбнулась извиняюще и мягко:
Ты слишком торопишь события. Позволь себе просто расслабиться, и пусть всё идет своим чередом.
Да уж, как-то глупо говорить об этом девушке, на которую в собственной квартире напал псих, сбежавший из Аркхэма.
Я буду рядом, – поспешно добавила Дина.
Она даже представить не могла, о чем за все это время могла подумать Гордон. А времени у неё было было предостаточно! Хотя нет, если это опять какая-то бредовая затея, Дина не будет в этом участвовать. Судя по заблестевшим глазенкам Барбс и тому, как она юлит, задумала она и впрямь что-то не особо разумное.
Лэнс опустила руку девушки, резко выставив перед собой раскрытые ладони в предупреждающем жесте.
Нет, Барбс, я тебе не нужна, – она наклонилась ниже и уставилась на Гордон неморгающим взглядом (учитывая осыпавшуюся на нижнее веко тушь, взгляд получился более, чем выразительным).
Ох и не нравилось ей, куда ведет этот разговор! В следующее мгновение она вытянула вверх указательный палец и произнесла:
Погоди, кое-что я все же могу для тебя сделать.
Дина наклонилась к сумке, которую бросила тут же рядом со стулом и достала оттуда небольшое устройство, похожее на обычный планшет. «Фишка» устройства была в том, что этот малыш был подключен к базе данных бэт-компьютера. Снаряжение она позаимствовала у Бэтгёрл еще во времена работы в Хищных птицах и не раз использовала после, в одиночных вылазках в Сиэтле.
Смотри-ка, что я принесла, – она протянула гаджет Барбаре.
Если отвлечь Барбс на другое, она клюнет и сменит тему разговора, ведь так?

Отредактировано Dinah Lance (2019-02-08 17:50:07)

+2

4

Так странно, но она забыла, как это - жить нормально. Это ведь не просто слова, да? За этим что-то кроется, причем не в действиях, потому что делать тоже, что и когда-то, для нее не составит труда. Только вот оно не сработает - Барб знала. Дело было там, в душе. Нормальная жизнь могла быть, если она сама в нее проверит. Но она почти не верила. «Почти» - лишь благодаря этой операции всё стало так, до этого она не верила, до этого  она предпочитала просто забыть. Так было проще.

А теперь она чувствовала себя почти нормальной. Рядом с семьёй, подругой, будущим.

- Я приму это за комплимент, - улыбнувшись, парировала Гордон, припоминая, что подобным сама не раз и не два одаривала Дину, когда та влезала в передряги, из-за которых Оракул едва ли не рвала на себе волосы, а, что хуже, иногда и не прислушиваясь к советам, действуя по-своему, из-за чего Барб только и оставалось гадать, сработает ли это. К счастью, у Чёрной Канарейки либо были очень хорошие связи в Небесной канцелярии, из-за чего ни она сама душу не отдавала, ни Барбара, волнуясь за эту дамочку, коньки не отбрасывала, либо у неё была очень хорошая интуиция. И все же те случаи, когда Барбара всерьёз думала о том, что ей придется заниматься организацией похорон, забыть сложно. Что же, они обе друг друга стоят. И, возможно, это и является одним из краеугольных камней их крепкой дружбы.

Дина волновалась, Барбара всегда это умела распознать, но не всегда знала, как успокоить, потому что сама волновалась не меньше. Всё было слишком... Умопомрачительным! Из-за чего совет расслабиться казался мягко говоря неуместным, хотя и, наверное, разумным.  Лэнс не говорила о том, в чем не была уверена или чего не знала, да и сама девушка перечитала достаточно трудов по психологии, чтобы понимать... Что следовать советам, что применять психологические приёмы на практике, было очень трудно. Гордон сколько угодно могла понимать, что правильно, а что нет, но душа не слышит, а точнее не хочет слушать.

Душа боится, что у неё могут отобрать всё. Снова. Что она потратила столько времени, которое уже нельзя вернуть назад. Поэтому и надо спешить. Вперед, пытаясь успеть прожить хотя бы то, что уже дано. И это не говоря о том, что каким-то образом ей надо было прожить в этих новых днях ещё и старые, что означает, надо жить в два раза больше, в два раза ярче! Пока у неё есть возможность, пока никто и ничто её не ограничивает.
И это...

Трудно. Сложно. Страшно.
Она действительно может не успеть. Этот страх, наверное, был слишком явным и заметным. Обычно Барб умела держать под контролем свои эмоции, но сейчас она чувствовала себя слишком беззащитной и слабой. Не только физически, хотя и это тоже - все равно тело восстанавливалось, а вместе с ним  и сила. Но душевно...
«Спасибо» - она не сказала это вслух, но вся благодарность сосредоточилась в её взгляде.

А вот дальше стало интереснее. И в определенном смысле опаснее, и Бабс не могла (ложь, могла) понять, почему это вдруг Дина так насторожилась. Все идеи Барбары всегда были хорошими! Возможно, что не сразу. Возможно, что иногда их приходилось дорабатывать, потому что результат был не слишком удовлетворяющим, но! Всё равно её идеи были хорошими, и Гордон была в них уверена. А уж тем более в этой, и не позволит Лэнс так просто соскочить!

- Нет, ты мне нужна, - и тут Барбара стала серьезней, а в ее взгляде появилась непривычная немая просьба, которую она никогда не выскажет вслух. Неизвестно, чей взгляд бы победил, но... Это была уловка. Это была определенно уловка, на которую коварно пошла Черная Канарейка, но, взвесив "за" и "против", на которую она согласилась, принимая планшет. Потому что она очень и очень любила технику. А Дина знала, что Барбара очень-очень любит. Хитрая Лэнс, которая знает, каким  образом манипулировать рыжей.

- О, боже, - она была близка к тому, чтобы захныкать. Как все устарело! - Его надо перепрошивать, причем срочно. А база? О, Дина! Это архивная копия. Неужели у тебя по близости не было рукастого технаря-хакера, который бы настроил его на своевременное обновление?

Казалось бы, прошло совсем немного времени, ведь так? А технологии шагнули вперед. А информация изменилась. Вот Шляпник к примеру уже из тюрьмы с момента последнего обновления успел сбежать из Аркхэма раз десять! Как повезло, что Дине не особо нужны постоянные клиенты Аркхэма. С другой стороны, теперь Барбаре точно будет чем заняться, покопаться в операционке, что-то переписать, что-то обновить - а потом отдать Дине обратно. Скажем, под Рождество, чтобы это официально считалось подарком.

- Как твоя жизнь в Сиэтле? - ее можно выселить из Часовой Башни, можно лишить гаджетов, это не остановит её от того, что она была, есть и будет всезнайкой. Как? Секреты фирмы. К тому же некоторые птички к ней все же прилетают и на ушко шепчут.

+2

5

Хорошие моменты, подобные этим, редко случались в жизни Канарейки. Она давно свыклась с мыслью, что приносит несчастья близким людям. Свыклась и приняла её как аксиому. Теперь, когда она убедилась, что дела у Барбары идут хорошо и дальше — она уверена — только продолжат идти в гору, хотелось смыться подальше от палаты и от города, чтобы не притащить за собой свое проклятие. Однако внешне спокойная Дина продолжала сидеть на стуле смирно и пыталась отогнать от себя дурные мысли.
«Нужна...»
Дина закусила нижнюю губу и сложила руки на груди. Упрямая же эта Гордон! Напор не сбавляет. А значит гениальная (по её мнению) и бредовая (по мнению разумных людей) идея совершенно точно засела в непробиваемой черепушке Барбс.
Лэнс ничего не ответила на эти слова. Молча посмотрела в сторону, будто не придала особого значения. На деле же ей нужно было протянуть время, чтобы обдумать, как с этого дела соскочить.
Хвала небу, Барбара клюнула на принесенную Диной безделушку!
Она закатила глаза. Лэнс знала, что в бэт-семействе, помимо Барбары, полно задротов по части электроники. Наверное, каждый день развлекают себя сменой паролей везде, где только можно. Делать-то нечего. Но Канарейка человек простой. И на улицах бывает чаще. Прихватила с собой штуковину — работает, значит все с ней нормально. К тому же эта вещь ей реально помогала, так зачем в ней что-то менять?
Ну знаешь, я об этом никогда не думала, – отозвалась Лэнс, – Кроме того, я не могла отдать кому-то на растерзание твои технологии.
В СТАР-Сити Дина пересекалась только с одним ботаником. И тот работал не с ней, а с Зеленой Стрелой и получал зарплату за техническую и информационную поддержку. Не удивительно, что когда у Оливера начались крупные проблемы, техник решил залечь на дно. Но стоило отыскать его нору и лишь пригрозить побоями, как увалень Генри (так звали горе-помощника) собрал пивной пузень в кулак и был очень даже полезен. Не самый приятный тип. Да и взаимодействие с ним Стрелы казалось Дине неправильным и диким явлением. Нельзя кого-то заставить работать на благо города. Нельзя такому человеку доверять. И дать такому доступ к компьютеру в бэт-пещере?.. Нет, если бы Барбара знала об этом увальне из Сиэтла, то не задавала бы таких вопросов.
Тебя не было, – а Канарейка слишком недоверчива и скрытна, чтобы рассказать кому-то о Хищных птицах и о том, что Бэтгёрл была и осталась другом, которому она может доверить самые нелицеприятные тайны своей биографии. И никто не смеет ковыряться своими грязными щупальцами в вещах Бэтгёрл!
В Сиэтле Дина вообще не рассказывала о своём прошлом. Все самые близкие люди остались в Готэме. На вопрос Барбс она пожала плечами. Колебалась секунду, размышляя, стоит ли готэмскую часть ее жизни посвящать в дела жизни в СТАР-Сити. Ведь изначально она хотела, чтобы эти части её истории не соприкасались.
Мм... Я встретила кое-кого, – спокойно произнесла Дина и бросила на Барбс быстрый взгляд.
И она не знала, как к этому относиться. Хорошо это или плохо. Ведь человек, к которому её тянуло и который тянулся к ней, совершенно ничего о ней не знал. А Дина не спешила делиться событиями своей биографии.

+2

6

Барбара одобрительно хмыкнула, в её чертах даже появилось что-то кошачье: то неуловимое самодовольство и довольство общей ситуацией, когда он наелся чего-то очень вкусного и теперь подставляет полненький пузик на солнышко, греясь и млея. В общем-то, сейчас Гордон сейчас грелась в лучах... славы? Едва ли, на самом деле. Разве что где-то внутри этого маленького тельца большое эго уже представляло триумфальные заголовки, как когда-то давно, в том "старом-добром" времени. Но большое эго живо опускалось осознанием того, что так просто ничего не берется, и для больших и ярких заголовков придется ударно потрудиться. А значит как и раньше: разбитые коленки, синяки везде, где только можно и нельзя, царапины, порезы, пулевые ранения... С последним придется поработать. На самом деле, гораздо больше, чем поработать.

Барбара знала о том, что она уже не та, далеко не та. У неё появилось гораздо больше слабостей, но при этом и больше сильных сторон. Какие-то достоинства из прошлого исчезли, как и исчезли какие-то слабости, на смену им пришли другие, и это было в некотором роде неизбежно. Она видела, как с годами менялись Робины, как даже став уже не_Робинами, они менялись. Кем-то она гордилась, искренне гордилась, как старшая сестра и друг (как-никак, но она старше всех них, не на много, не настолько, чтобы делать из этого что-то совсем значимое, лишь припомнить для красоты). Кем-то она... не очень гордилась, но терпела и верила, что лучшие времена ещё наступят.

И только Хищные Птицы её не подводили. Никогда. Были ли они или нет, но они не подводили. В основном, потому что их было много, и можно было делать акценты на каких-то конкретных птичках, которые блистали и сияли, в то время как кто-нибудь другой... Ну, у всех были трудные дни. Поэтому как бы она иной раз, приглядывая, не фейспалмила с них, по большей части, она ими гордилась. Особенно, когда кто-то приносил ей интересную информацию.
Или бэтгаджеты.
Не, ну как на них сердиться? Они же такие милые.

И все же Гордон помнила: нет, так просто меня с цели не собьешь, я все помню, Дина.   Фотографическая память, да и просто желание, которое в ней горело, причем горело неистово, просто бы не дали такому великому плану пропасть зря.

- Не было, - Гордон кивнула, зная, что это не было обвинением или укором, это было фактом. У них есть жизнь, своя, где каждая идет своим путем. И Барбара уважала право на это. Нельзя постоянно привязывать людей к себе, иначе потом будет слишком больно отрывать. - Но теперь я буду рядом. Всегда. Когда понадоблюсь, естественно.

Барбара мягко усмехнулась. Да, все же им тоже надо побыть одним. И у Оракула на самом деле достаточно длинные руки, чтобы заменить ноги и оказаться там, где она нужна, но... Черт возьми, как Барбаре нравилось то, что теперь у неё нет совсем никаких оправданий. То, что теперь она может быть и одновременно строже к себе, ограничивая в любых послаблениях и списываниях на то, что нет, я никак не могу (хотя она никогда так не делала, это было негласное табу; жалость к себе непрактична, мир никогда не проявит жалость к тебе). Но все же... Теперь это лишь подчеркивало то, что она может.

Барбара Джоан, черт возьми, Гордон может ходить и будет это делать.

- Дина, - губы Барбары растянулись в улыбку и она отложила гаджет в сторону, глядя непрерывно на Лэнс. - Рассказывай. Рассказывай мне все.

Барбара действительно может узнать все и сама. Для неё нет никаких проблем, никаких препятствий, чтобы сделать это. но это - привилегия Оракула. Гордон поняла, точнее, все ещё старается понять, что у неё есть жизнь помимо Оракула. Она может быть любимой дочерью,  может, не слишком хорошей, но все же сестрой, а ещё она тоже может быть подругой. Только подругой, без всех сторонних мыслей, без планов на будущее.
Дине трудно было сходиться с людьми и то, что она встретила кого-то означало то, что она впустила его в свой ближний круг. Или хотя бы думает об этом.

И это нельзя оставлять без внимания, иначе какая из Барбары подруга?

+2

7

Рассказывать... что именно Барбара хотела услышать? Все подобные рассказы всегда звучат одинаково. И случай Дины не был исключительным. Она опустила голову и посмотрела на свои руки, почувствовав неуверенность.
«Он добрый и милый, и он хороший человек», – вертелось в голове. Всё не то. Эти слова характеризовали любого человека, к которому испытывала симпатию. За ними не видно Оливера.
Ну... – начала Лэнс, почесав макушку и передернув плечами, – Он человек «выдающихся» достоинств: отвратительно готовит чили и считает себя неотразимым. А его шутки...
Дина усмехнулась, вспомнив одну из множества попыток подкатить в самый неудобный момент.
… Он думает, что они бесподобны. Действительно забавно видеть настолько уверенного в себе человека.
Улыбка нарисовалась на её лице, когда в памяти вспыли выходки Олли.
И он совершенно не похож на всех, кого я знала. Он как будто из другого мира, – улыбка резко сменилась хмуростью.
Иной раз Дина чувствовала себя не в своей тарелке, будто получала то, что не заслужила. Она находилась в палате окрыленной Барбары, которая мечтала о новой жизни. Но заслужила ли Лэнс быть здесь?.. Там, в Сиэтле, она оставила человека, который совершенно искренне тянулся к ней, будто она была для него светом. Если бы Куин однажды узнал тайны её сердца и прошлые поступки, продолжил бы он с таким рвением бросаться в омут?.. Как может Дина принимать лучшие порывы людей, эмоции, которые вызывать недостойна и не должна? Почему Барбс снова обратилась к ней, сделала вид, будто обиды прошлого не было, ведь она как никто другой знает, на что способна Лэнс!
Я боюсь, – наконец, подвела черту она, – Боюсь снова утратить над собой контроль. Ты прекрасно знаешь, что происходит, стоит мне потерять голову. Я снова могу натворить много нехороших дел.
Дина отвернулась от больничной койки и уперлась взглядом в стену.
В прошлом она поступила с Гордон эгоистично и подло. Когда Канарейка встала перед выбором, она поставила надежды на личное счастье и привязанность к мужчине выше интересов команды. К мужчине, который даже не вспомнил её имя и, если верить рассказу Аманды Уоллер, никогда не сходил по ней с ума так, так сходила она. Хищные птицы распались из-за неё. Тогда в своё оправдание Дина могла лишь лепетать глупости, словно была наивной девочкой, а не лидером группы, борющейся с преступностью. Три года назад она даже думать не могла, чем в итоге обернется её несерьезное отношение к судьбе птичек. Она была занята другим, и все её мысли были прикованы к постели находившегося в коме мужа. У неё нет и не было оправдания. Может оттого ей так не комфортно находиться здесь и сейчас? Барбара простила её, но простить себя Дина так и не смогла.

Пауза.

Она виновато улыбнулась, снова посмотрев на Барбару. Ведь Лэнс здесь не для этого. Если Барбс смогла отпустить, Дина тоже должна найти в себе силы для прощения. Просто обязана.
Ты ведь хотела мне что-то сказать. Зачем я тебе понадобилась? – напомнила она о прежней теме разговора. Пусть лучше так, чем копаться в себе и омрачать столь радостный и прекрасный день.

0


Вы здесь » DC: dark century » Архив незавершённых эпизодов » candle in the wind


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC