Dark Century — тематический форум, представляющий свободную игровую площадку по комиксам DC. Любые персонажи, когда-либо появлявшиеся на страницах выпусков; любые сюжеты, вдохновлённые вселенной; любые идеи, дополняющие и развивающие мир DC, — единственными ограничениями и рамками выступают лишь канон и атмосфера комиксов. Здесь нет общего временного отрезка и единого для всех сценария: каждый игрок волен привносить свои идеи и играть свою историю.
17/09/2020: На форуме запущен упрощённый приём для всех персонажей, который продлится до 17 октября включительно.

09/09/2020: Объявляем период тотального перевоплощения! Помимо визуальной части, вы можете наблюдать первые ростки организационных изменений: обновлён и дополнен гайд форума, а также переделан и частично упрощён шаблон анкеты для новых игроков!

DC: dark century

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: dark century » Архив незавершённых эпизодов » Right Here Right Now


Right Here Right Now

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Right Here Right Now
--
Участники: Wally West & Iris West Allen
Время и место: Централ-Сити, когда нашлось утраченное

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
То тут, то там мелькает яркая молния, но Айрис знает, что это не Барри. Она точно уверена — это кто-то другой, оберегающий и пристально следящий за каждым шагом.
Уолли, тенью следует за той, кто вырастила его и подарила исполнение мечты, и ищет нужный, правильный момент для того, чтобы показаться ей.
Но такого момента просто не существует, поэтому придется воспользоваться тем, что есть.

+1

2

Неделя. Прошла всего неделя с тех пор, как Барри Аллен вытащил его из Небытия, плотно пригвоздив узами Спидфорса к себе, позволяя продолжать жизнь в том мире, где его никогда не существовало и не должно было существовать и ныне. Но Аллен решил по другому, увидев в прощающемся рыжеволосом юноше своего "практически" сына. И, если быть совсем честным, в первую очередь с самим собой, парень был готов раствориться в Спидфорсе, ведь в этом мире ему места не было. Все, кого он любил не слышали его имени, а если и слышали, то на месте рыжеволосого парня всегда представляли черноволосого мулата. Ирония судьбы или у вселенной свои понятия о балансе? Этому миру нужен был Уоллес Уэст, а как он выглядит уже не так важно.

Но случилось так, что бегун всё-таки остался жить в этом мире парадоксом. Прекрасно помнящий все возможны варианты событий, в которых когда-то и он играл ключевую роль. Помнящий свою семью: Линда, малыши Айрис и Джей. И всей этой семейной идиллии больше не существовало. Флэш просто стёр эти события, когда восстанавливал вселенную после Флэшпоинта. Не специально, конечно же, и Уэст не винил "отца" в этом. Но легче от осознания этого не становилось.

Старый парк. Он бывал здесь сотни, если не тысячи раз. Кроны деревьев умело прячут от знойного солнца и назойливого ветра. Здесь достаточно тихо, что так нравится ему. Можно побыть наедине... со своими демонами.

- Папа-папа-па-па! - протараторила девчушка, пробегающая мимо. Рыжие волосы развевались на ветру. За ней с виноватым видом плетется мальчик. Ситцевое светленькое платье с мелкими звездочками было испачкано кровью.  Коленка расшиблена, но это не страшно. Сколько ещё таких падений ей предстоит? Сотни? Тысячи? Или, если смотреть правде в глаза, ни одного. Это ведь сон, не так ли? Сколько раз он уже снился ему?

Он может даже сказать, что точно знает, когда этот момент повториться вновь и вновь. Циклический сон, который по своей сути является для него кошмаром. Или спасением от ужасов реальности? Ведь они живы лишь здесь, в его мыслях-воспоминаниях. Не более того.  И как же хорошо, что он лишь сторонний наблюдатель, а не участник сна. Если уж только этот момент приносил столько радости, сколько и боли, то что было бы с ним, если бы всё это было обращено непосредственно к нему.

Отвести взгляд в сторону удалось не с первой попытки. Их... больше нет. Сердце опять сковывает болью. Смириться? Сложно. Невозможно. Забыть? Тем более. Взгляд блуждает от дерева к дереву, прежде чем вновь сфокусироваться на ещё одном участнике событий. Но... Подождите... Что?! Он бы упал со скамьи, если бы это был реальный мир, а не очередной персональный ад бегуна, исполненным в виде сна его больным воображением.

От шока юноша просыпается. Слишком резко, что кружится голова. В глазах застыли слёзы. Но он уже давно привык к такому сопровождению.

- Но... - шепчет он в ночную тьму. Женщина из сна была вполне реальна. И, что самое главное, она вполне жива и быть может... Внутренний голос подсказывает, что единственные люди, что хоть немного помнят о его существовании, ужалены избыточной энергией Спидфорса. Это всё искусственно и его существование их в принципе не волнует. Что же говорить о других людях?

Первыми, кого бегун решил навестить, были Рудольф и Мэри Уэсты. Дом в Голубой Долине так же остался их пристанищем, так что поиски увенчались успехом. Парень стоял чуть в стороне, скрывшись за широким стволом столетнего клёна. Мужчина чинил старый, потрепанный годами службы автомобиль. Уоллес помнил, как точно так же сгорбившись стоял и он сам, помогая отцу. Женщина вышла на крыльцо, неся в руках кувшин с водой. Всё так же заботлива как и раньше, не так ли?

- Уолли! Кушать! - крикнула вдруг она и у парня перехватило дыхание. Мысли, словно муравьи, роились в голове. В душе, внезапно, зародилась надежда. Бегун даже сделал несколько шагов на встречу, готовясь перепрыгнуть старый забор и... Но уже через миг они разбились о грубую стену правды. "Уолли", которого так усердно звала женщина, появился на зов. Когда из-за угла дома выбежал ирландский сеттер, бегун опешил. А после того как его "мать" подтвердила догадки парня, заботливо поглаживая пса и причитая над маленьким "Уолли", то просто сложился пополам, захохотав и упав на колени. Его била истерика. И смешно, и грустно, и больно. Уэст сбежал раньше, чем жители маленького дома Голубой Долины обратили на него внимание.

Ахаха! Подумать только. Пес! В этом мире я - ПЁС!!!!

Остановился он только в одном из переулков Централ-сити. Припав спиной к стене, парень попытался прийти в себя. Впрочем, это и до встречи с "родителями" было довольно сложно. Он не был "в себе" и до этого. Натянуто улыбнувшись, парень прошелся вдоль улицы, скользя взглядом по зданиям.

Но... они хотя бы живы. Хорошо. Пусть так.

Следующая в списке родных и близких людей была Она. Линда Парк. Уэст никак не мог справиться с утратой и потратил несколько дней, играя в шпиона и следя за девушкой, будто желая в чем-то убедиться. Парень искал в ней признаки того, что это всё ещё та же Линда которую так сильно он любил. Мать его детей. Свет его жизни. Его маяк. Но... И тут ждало разочарование. Девушка была совершенно не похожа. Всё было не так: одежда, прическа, духи. Даже предпочтение в кофе и то - другое. Бросив гиблое дело искать призраков прошлого, Уэст пообещал себе постараться вырвать из сердца эту боль.

Её больше нет. Их больше нет.

С Барри парень старался не встречаться без острой необходимости. Тот лишь свои видом напоминал о том, что же юноша потерял. И пусть он не виноват в этом, по крайней мере только косвенно, но Уоллес не готов был смириться и идти дальше. Хотя и отзывался на просьбы помочь и являлся миру как очередной Флэш. Лига справедливости, Титаны. Даже целый мир. Никто не мог заметить, что под широкой улыбкой во все тридцать два зуба скрывается жгучая боль, что разъедает изнутри.

И вот, спустя очередной день и очнувшись от персонального кошмара, парень наконец-то вспомнил о той, что в своё время заменила ему мать. С этого момента вновь началась игра в шпионы. Каждый день он изображал кого-угодно: обычного спортсмена, что просто проводит стандартную тренировку, пробегая четвертый круг вокруг места работы девушки; прятался за вчерашней газетой, попивая чай и искоса поглядывая на женщину; мойщика машины, чьё лицо почти полностью закрывала потрепанная маска от пыли, а волосы прикрыты старой джинсовой кепкой. Кем-угодно, только не самим собой.

И, конечно же, он Флэшем врывался в нужные моменты, унося женщину прочь от опасности, но не позволяя ей и на мгновенье увидеть его лицо. Уэст стал её личным телохранителем. Точнее вторым в не особо длинном списке. Чего он боялся? Того, что в родных глазах он сможет увидеть лишь непонимание и не узнавание. Просто кто-то очередной.

В этот день он изменил себе и позволил мисс Уэст пожить спокойно, не опасаясь собственной тени. В этот день он был занят спасением ценностей мелкого банка на одной из улиц Централ-сити. Увлекшись, парень начал издеваться над грабителями, в лёгкую раскидывая их и отправляя в нокаут. Но он и предположить не мог, что не сумеет заметить как в него выстрелят. Десять раз, полностью опустошив обойму. Или подсознательно он этого хотел?  Хотел умереть?

Пули, хоть и не все, больно вонзились в тело, разрывая эластичную ткань костюма. Гнев заполняет сознание и ему чудом удается не убить этого негодяя, что возомнил себе слишком многое. Пусть каждое движение и отдавалось жгучей болью, но парень практически не замечал её, в гневе своем избивая "младенца". Остановился он только когда увидел кровь на своих руках. И, кинув последний взгляд на бессознательное тело, убежал прочь.

Ноги привели его домой. Точнее в место, которое он привык считать своим домом. Слишком долгие годы он чувствовал себя здесь в безопасности. Парень даже не задумываясь, просто профаззировал сквозь стену, вновь шипя от боли. И упал на светлый ковёр, пачкая его кровью. К боли в животе,груди и плече добавилась другая. Теперь саднило и колени.

Парень опустил голову ниже, ладонями сжимая ковёр. Хотелось, чтобы эта агония наконец-то прошла. Как физическая, так и душевная. И что я здесь забыл? - пронеслась в его сознании мысль, прежде чем он услышал голос женщины, заменившей ему мать.

+1

3

Прошла целая неделя с того дня, как Барри внезапно изменился. Он явно надеялся на то, что девушка, каждый день, каждый миг следящая за ним своим пристальным взором журналиста, не заметит этих перемен, но надежды бегуна не оправдались. Но разве можно было упустить чуть виноватый взгляд, долгое молчание и тяжелые вздохи… или не заметить явных и совершенно опрометчивых порывов что-то сказать, что-то важное, очень важное, вовремя удержанных, подобно лошадям на полном скаку? Конечно же нет, ведь Бартоломью Генри Аллен всегда оставался ужасным лжецом, абсолютно не умеющим хранить даже самые простые тайны. За исключением одной. Вот только сколько бы Айрис не спрашивала своего любимого, сколько бы не пыталась найти ответ на столь странные изменения в нем, это до сих пор не удавалось девушке, вопреки своему обыкновению, Флэш умудрялся ускользать от нее. Ускользать, используя порой совершенно неправдоподобные предлоги.

Чуть меньше ста двадцати часов прошло с того момента, как Айрис Уэст Аллен начала видеть эти странные сны. Каждый из них был словно оживший кошмар, разрывающий сердце на части, разбивающий его в мельчайшие осколки и стирающий в пыль. Но ни разу девушка не вспомнила, что же происходило в ее снах, даже просыпаясь крепко стиснутой в объятиях своего героя, омыв слезами его грудь, она не помнила ни мгновения из грез. Впрочем, исключением тому были чувства, обостренные до предела. Айрис кричала и плакала, умоляла не оставлять ее, не забирать у нее кого-то безумно близкого, важного… кого-то настолько родного, что одна мысль о потере сводила с ума. И каждый раз, с криком вскакивая с кровати, в молчаливых слезах открывая полные странной тоски глаза, шатенка никак не могла понять что же не так, почему в ней волной поднимается вся эта боль.
И новый виноватый взгляд Барри не помогал, а лишь ухудшал положение, ведь девушка понимала: он что-то знает, но скрывает… прячет правду как тогда.

Айрис мечется по кровати, сминая простыни и в тугой жгут скручивая одеяло, ее подушка давным-давно забыта и валяется в его ногах. Она негромко вскрикивает, прося о помощи, а слезы оставляют влажные, соленые дорожки на побледневших щеках. Еще несколько часов назад девушка провались в сон, наполненный мягкой истомой, и улыбалась, пока ее возлюбленный наблюдал за тем, как подрагивают во сне ее ресницы, но сейчас все изменилось до неузнаваемости, и вот он уже обеспокоенно пытается сбросить с подруги оковы Морфея. Девушка мертвой хваткой вцепляется в плечи бегуна, словно требуя от того немедленной помощи. - Айрис! Айрис, милая, проснись! Айрис… - И она наконец-то открывает глаза, дрожащим, словно на ледяном ветру, телом прижимаясь к любимому, и в очередной раз спрашивает о том, не знает ли он чего-либо о так донимающих кошмарных снах. Но вместо ответа слышит лишь тишину и ощущает успокаивающее тепло его объятий, а вновь оказываясь на пороге сна, краем уха улавливает тихое, - Я обещал… - но не придает ему особо значения, на этот раз забываясь сном без сновидений.

Три совершенно странных дня миновали с того момента, как шатенка впервые заметила этот странный блеск. Молнии… другие молнии. Айрис уже достаточно хорошо изучила своего Флэша, чтобы с легкостью узнавать его по одному промелькнувшему отблеску, всегда золотому с легким, едва заметным намеком на алый, как размытый шлейф. След от его костюма. Но эти молнии были другими. В них было больше серебра? Затем она заметила и самого спидстера, когда в очередной раз едва не выпала из окна высотки. Барри тогда не отозвался, что было вполне ожидаемо, ведь тот самый волшебный браслет, которым он снабдил свою беспокойную избранницу, был сломан ударом о стену. - Нужен корпус попрочнее, а то не видать мне жизни после этой статьи… - Другой бегун был в похожем, действительно чем-то похожем, костюме, но старательно скрывал свое лицо. Незнакомец отворачивался, фазировал, делал все что угодно, только бы спрятаться от пытливого взора девушки. Он даже не дослушал ее бодрое «спасибо» и, стоило им оказаться в действительно безопасном месте, сбежал. Что с тобой не так?

Последний день этой мучительной недели протекал каким-то аномальным образом, а вокруг царила тишина. Айрис даже показалось, что ее поместили в вакуум, впрочем это ощущение можно было связать с тем, что из дома она предпочла не выходить, спокойно взявшись дописывать многострадальную статью. Но журналистку до странности напрягал тот факт, что именно сегодня она не ощущала неотрывно следящего взгляда, так напоминающего Барри в те моменты, когда прибегал к тотальному контролю и защите. Не было и прячущих лица незнакомцев снующих у дома, даже тот серебристый огонек внезапно пропал. И без него стало одиноко. Уже битый час Уэст Аллен сидела, невидящим взором, уставившись в дисплей своего ноутбука, на которой по белому листу расползались яркие черные буквы, образуя собой связный текст изобличающей статьи, подкрепленной неопровержимыми доказательствами. Пока что в конце еще не стояла точка, а вертикальный курсор медленно мерцал, мешая девушке сосредоточиться.

Шатенка занесла тонкий пальчик над клавиатурой, найдя заветный знак препинания и уже хотела было коснуться черного пластика длинным ноготком, как вдруг внизу, где-то в районе гостиной раздался шум. Она не стала сразу кричать или спрашивать кто же стал источником этого шума, привычно потянувшись за заветным украшением и только на полпути осознав, что сейчас это действительно всего лишь украшение и оно точно не принесет никакой пользы. В отличие от бейсбольной биты, стоящей сразу за дверью. То, что надо!
Вооружившись увесистым куском дерева, с металлическим стержнем внутри, Айрис отправилась на первый этаж, медленно спускаясь по лестнице. Шагая по ступенькам она несколько раз чертыхнулась, едва слышным шепотом, только в последний момент вспоминая какая именно ступенька поскрипывает. Если Барри их не починит, я его прибью! Мысли о бегуне отвлекали девушку от гораздо более суровых соображений, ведь она здраво рассудила, что к ней вряд ли вломились просто так, особенно после того, как в редакции узнали о содержании ее статьи и выложили в сеть небольшой пресс-релиз. - Кто здесь?! Убирайтесь прочь, я позвонила в полицию! - голос шатенки не разносится по дому, уютно прячась в мягких коврах и теплой, уютной мебели, и даже она сама не верит собственным словам, прекрасно осознавая каким откровенным клише они являются, как впрочем и орудие в ее руках, но тут уж ничего не поделаешь.

Вот только спустя мгновение один ее страх сменяется другим, а из головы в мгновение ока вылетают даже намеки на мысли о каких-то там штампах и клише, ведь завернув за угол и миновав полную света гостиную, она увидела скорчившегося на полу парня. В нем Айрис мгновенно признала именно того серебристого бегуна, что зачастил становиться ее спасителем на этой неделе, и на этот раз в помощи нуждался уже он. Бита с шумом полетела прочь, закатываясь под небольшой столик, а девушка метнулась в сторону незнакомца. - Что с тобой? Ты весь в крови… кто тебя так? Ты сможешь встать? Тебе правда нужно встать, а я помогу дойти до дивана. Там удобнее. Там ты сможешь отдохнуть. Тебе нужно отдохнуть. Кто ранил тебя? Ты полез куда-то? Зачем ты ввязался в эту опасную жуть? Давай попытаемся встать и дойти до дивана… ну давай же… пожалуйста. - Уэст Аллен тараторила с такой скоростью, что ей казалось, будто за этим не поспеет даже спидстер. Отвлекала ли она его от той боли, что мучила его, или саму себя от ужасной картины, это было не важно. С каждым произнесенным словом, с каждым требовательным, просящим, умоляющим словом, наполненным состраданием и желанием помочь, она мягко касалась незнакомого парня, осматривая и ощупывая, проверяя нет ли еще каких-то повреждений и травм. Слишком часто она видела подобное. Болезненно часто.
- Я знаю, ты сможешь. Я видела какой ты сильный. Таких как ты больше нет. - Айрис произносила это точно также, как когда-то успокаивала соседского мальчишку, что разбил коленку упав с велосипеда. В голосе девушки звучала точно такая нежность, с которой она обычно обращалась к своему бегуну, зная, что лишь так будет им услышана. И сейчас она, даже не осознавая этого, действовала точно также, подставляя парнишке свое плечо.

+1

4

В гостиной стояла тишина. Можно было услышать каждую мелочь, если прислушаться. Мирно тикали стрелки настенных часов. На кухне, как всегда, капала вода. Кап-кап. Кап. Кап-кап. Глава семейства находит время на спасение мира, но только не на решение бытовых проблем. Где-то вдалеке слышалась мелодичная песенка удаляющейся машины с мороженным. И каким вкусным было то мороженое, там далеко-далеко -  в его детстве. Мимо дома пробежали соседские мальчишки, о чем-то оживленно споря и заразительно смеясь. И только в гостиной было тихо. Тишина прерывалась лишь тихими стонами бегуна.

Пулевые отверстия кровоточили. Каждое движение отдавалось жгучей болью. Стиснув зубы, парень опустился ниже, будто пытаясь спрятаться от этой боли. Часы пробили двенадцать. Остановившись, он чувствовал как бешено колотится собственное сердце. Сознание затуманивалось, хотелось упасть и не вставать. Хотелось ли ему умереть? Ответа на данный вопрос не было даже у него самого.

Шестая ступенька снизу лестницы скрипнула. Бегун усмехнулся, сквозь боль воспринимая происходящее. Ничего не меняется. Мир будет  процветать. Появятся летающие машины. Роботы-помощники и человеко-подобные андроиды. Но лестница так и будет скрипеть Кажется, что эта ступенька стала стонать ещё в детстве, когда юный герой прыгал через ступеньки, прибегая на кухню, ведомый ароматами свежеиспеченных блинчиков с джемом. Как давно это было? И было ли вообще?

Сознание ускользало. Глаза сами собой закрывались и только неосторожное движение заставляло вновь очнуться из небытия. Ему бы успокоиться, сконцентрироваться и вытащить эти маленькие убийцы из себя. Остальным занялся многострадальный организм бегуна, вновь возвращая его встрой. Но не было ни сил, ни желания. А может ему было уже всё равно?

Каждый взгляд старых друзей словно был неправильным. Отголоски воспоминаний прошлой жизни, что он им дал, не заменяли прожитую жизнь. С ним общались будто по старой привычке, как со старым знакомым. Было некое недоверие и непонимание. Были заминки, когда кто-то из них на миг забывал о том, что на самом деле случилось. Ричард, Рой, Донна, Лилит и многие-многие другие. Все они... Тяжелый вздох. С одной стороны они и рады были ему, с другой это узнавание было лишь следствием воздействия вездесущего спидфорса. Смогли бы они... Нет. Определенно нет. 

Так чего же он ожидает от женщины, которая сейчас мысленно чертыхается, медленно ступая с шестой на пятую ступеньку снизу. Помня её воинственность, парень не удивился бы сковородки у нее в руках. Послышался голос. Как избито звучит. Настолько "уверенно", что вряд ли она сама верит в сказанное. Бегун вновь слабо усмехнулся, представив себе, как его забирают доблестные полицейские, а после собирают сведения у мисс Уэст. Или она уже миссис?

Его же даже не существует в этом мире. Этот рыжий бегун, что тихо стонет от боли, медленно погибая - Уоллес Уэст. Такого человека не существует. Нет, конечно это утверждение не совсем корректно. Уоллес Уэст действительно рождался, стал одним из самых быстрых людей в этом мире, но только он - мулат с короткой тёмной стрижкой. Вот смеху то будет, когда будут пробивать мои отпечатки пальцев. Что они будут делать? А вот рыжеволосого бегуна просто не существовало как человека.

Послышался глухой удар и деревянный скрежет по старому паркету. Уэст чуть поднял мутный взгляд, пытаясь уловить движение, но только поморщился от новой вспышки боли. И быстрые шаги, смягчаемые ковром. Уоллес только краем сознания понимал, что его обнаружили. И что за человек это был. Только вот внезапно стало всё равно, в каком состоянии он был. В душе зародилась надежда. Узнает или нет? Вспомнит ли? Но надежду уверенно душил разум, здраво аргументируя не состоятельность ложных надежд.

Женщина тараторила. Слишком быстро для обычного человека. Но он слышал каждое слово и с каждым мигом разум выигрывал этот незримый бой с сердцем. Ну конечно... Сначала помочь. Потом выяснить кто. А дальше.... дальше разберется супруг. Или полиция, да, мама? Парень поднял взгляд на молодую женщину, которая едва ли годилась ему в сестры. Когда-то он был мелким пацаном и искал у нее совета, поддержки и честно воспринимал как мать. Мэри Уэст, матери юноши, и до развода с Рудольфом было не особо до сына. Её волновало лишь то, что подумают окружающие, так что о сыне она вспоминала крайне редко. Рудольф Уэст же заботился лишь о деньгах, не замечая, как подрастает собственный сын. Только редкие моменты внимания Уэст-младший с жадностью ловил, наивно уверенный в том, что не заслуживает большего. И только с нетерпением он ожидал лета, чтобы наконец-то поехать к любимой тёте. Забавно, но сейчас он не мог описать женщину никаким словом, кроме как краткого и родного - мама.

"Таких как я больше нет? Хах. Такие как я не существуют. И скоро ты узнаешь, что я тоже не существую"

Под требования миссис Уэст-Аллен парень всё-таки попытался встать, но покачнулся и завалился на бок, сметая собой журнальный столик. Застонал от очередной вспышки боли, но от помощи оказался: - Я... сам. - Голос звучал хрипло. Поднявшись на локтях, парень вновь поднялся. Во всём теле чувствовалась предательская слабость. Есть ли желание жить?

Она всегда знала, как бегун может помочь там, где не справится так же быстро самые ловкие доктора. Чтобы вытащить три застрявших пули требовалось несколько часов под общим наркозом и работа специалистов. Как-то раз Аллен на практике показал, что даже если тебя подстрелили, то это ещё не конец. Если, конечно же, ты всё ещё жив. А Уэст ещё дышал, судорожно вбирая в легкие воздух.

- Х...хо... хорошо. Я... постараюсь. - следуя советам и уговорам девушки, Уэст добрался до дивана, пачкая светлую обивку в собственной крови. Здесь мало алого, не находите? Шутить тогда, когда шуткам не место - в этом весь он. Улыбаться, когда больно. Смеяться, когда хочется выть. Никто. Никогда. Не узнает. Истинное положение дел. Не в этот раз. Натянуто улыбнувшись, Уоллес посмотрел на девушку. Сердце предательски сжалось. Нет, она не узнала его. Она не вспомнит. Хватит надеяться, ковбой. Фаззируя ладонями сквозь собственную плоть, бегун достал злосчастные пули. Раны заныли с новой силой. Откинувшись на диван, парень прикрыл глаза. Из открытой ладони с громким звоном посыпались кровавые патроны.

Отредактировано Wally West (2019-09-07 02:55:26)

+1

5

Айрис на коленях стояла рядом с парнем, что спасал ее уже сотню раз за одну только прошедшую неделю, но так и не набрался смелости задержаться дольше, чем на полторы секунды, и на этот раз в спасении нуждался он. Ведь светло-бежевый ковер, коим был устлан пол в уютной гостиной, медленно покрывался алыми каплями, что сочились из ран, которые он зажимал пальцами. Цепким взглядом наблюдая за неловкими рассеянными движениями незнакомца, она быстро сообразила, что потеря крови была именно так велика, как и показалось с самого начала. А когда изящный журнальный столик превратился в груду хлама, присыпанную сверху ключами и осколками рамки с давнишней фотографией, где они с Барри были запечатлены в день первого свидания, терпение девушки не выдержало. Уоллес Рудольф Уэст, что значит сам? Мысли в голове пронеслись быстрее, чем золотая вспышка следом за алым бегуном, и не успели оформиться в связную речь, замерев ровно в тот момент, когда она осознала… осознала, что почти произнесла вслух имя, которого будто бы не существовало, которое она ни разу не слышала раньше. Но так ли это? Разве не показался звук этого имени, разнесшийся по сознанию, таким знакомым? Разве не был он таким родным, что от такого простого сочетания звуков в странной тоске сжималось сердце? В тот момент, Айрис Аллен сама отшатнулась от незнакомого рыжего паренька, прижимая ладони к сердцу, сердцу, которое предательски пропустило удар, старательно напоминая о чем-то давнем и смутно знакомом.

Мама однажды сказала ей, когда Айрис была еще подростком и пришла мириться, после очередной совершенно глупой и ненужной ссоры, что когда у нее самой появится ребенок, то она поймет, что значит «сердце родителей всегда бьется в их детях». Тогда эти слова казались девушке странными и словно бы произнесенными на другом языке, ведь разве сердце может оказаться где-то еще, кроме как в ее груди? Но затем что-то изменилось, так неуловимо, что брюнетка даже не успела этого заметить. В какой-то момент переживания изменились, словно бы стали проще и сложнее одновременно, и если первое время она могла все их полностью связать с Барри, с их отношениями, новизной, а затем и разного рода сюрпризами, вроде алого с золотом костюма, то потом все стало сложнее… происходящее будто не вбирало в себя все испытываемые Айрис чувства, а в сердце будто не хватало какого-то очень важного, утраченного кусочка. Паззл был не полным.

И вот сейчас, справившись с первым шоком, и прикасаясь в недавнему спасителю, Аллен ощущала себя до странности цельной, словно в большую и яркую, полную простых сложностей картинку, наконец-то добавили недостающий кусочек. Израненный, окровавленный, но тот самый, в котором по странному стечению обстоятельств билось ее сердце. - Никаких я сам, ты понял меня? Не изображай героя хотя бы дома. - Заметив, как он пытается подняться, вновь самостоятельно, вновь терпя океану боли, плещущейся уже далеко не на границе сознания, а грозящей поглотить все на свете, Айрис все же подхватила парня, осознавая, что будь он так слаб, как казалось со стороны и не будь он самым настоящим спидстером, не сдвинула бы она незнакомца ни на миллиметр. Но он сам помогал ей и себе, через боль.

Спустя мучительно долгих три минуты, они наконец-то добрались до дивана, стоявшего всего в нескольких шагах, и стон, который он издал, когда принял на себя тяжесть бегуна, был заглушен другим стоном. Стоном, гораздо больше интересовавшим хозяйку мебели. - Видишь, у тебя получилось. Я же сказала, что ты очень сильный и сможешь все. А теперь самое сложное… - Айрис увидела его улыбку, странную… болезненную и печальную, будто бы в этом доме он надеялся найти не только спасение, но и что-то еще. Что, что было ему жизненно важно. Когда же парень принялся извлекать пули из своего тела, она отвела взгляд, слишком тяжело было смотреть. Брюнетка хорошо знала, как это работает и какую боль причиняет, ведь Барри как-то рассказал ей о том, что ему пришлось провернуть, чтобы выжить и как мучительно было приходить в себя, в одиночестве, за закрытой дверью. Вспомнив слова мужа, она вновь посмотрела на рыжего бегуна, опускаясь на пол рядом с ним и мягко касаясь открытой ладонью его плеча, словно бы пытаясь без слов сказать ему, что он не один.

Когда все было кончено, парнишка прикрыл глаза, явно нуждаясь не только в физическом, но и душевном отдыхе, пока его тело и связанный с ним спидфорс делают свое дело. Теперь Айрис разбиралась и в этом… Подобрав с пола рассыпавшиеся и поврежденные пули, она положила их на стол, расставив словно костяшки домино, а затем вернулась обратно в раненому парню. Он так и лежал, почти не шевелясь и только по то вздымающейся, то судорожно опадающей груди можно было понять, что он еще жив. Что я могу сделать для тебя? Твоя боль отдается так сильно, что становится трудно дышать… Что еще я могу сделать для тебя? Как помочь? Здравый смысл твердил, что нужно обработать его рани, а затем и правда вызвать полицию, вызвать Барри, в первую очередь вызвать Барри, но небольшую, стилизованную под ярко-алый кристаллик на ее браслете, «тревожную» кнопку девушка так и не нажала, телефонную трубку не сняла и не набрала короткий номер экстренной помощи. Да и что могла сделать эта самая помощь с тем, чей сердечный ритм не могла зафиксировать никакая аппаратура? Только стоять и смотреть, удивленно разводя руками. Айрис же могла хотя бы его согреть, укрыв мягким пледом, под которым обычно коротала вечера, когда ее муж убегал спасать пару человек, город или же целый мир.

Накрыв все еще лежащего без движения парня, она присела на самый краешек дивана, стараясь не побеспокоить ей, чтобы не причинить своей неосторожностью боль. - Отдыхай, моя маленькая морковка, сейчас тебе нужно немного времени и отдых. - И она с осторожной нежностью коснулась скулы парня, который вдруг перестал быть для нее странным незнакомцем, слишком увлеченным спасением ее жизни.

+1

6

Перед глазами - кромешная тьма. Не было слышно ни единого звука. Не было чувств и эмоций. Просто кромешная тьма, да съедающая изнутри пустота. И это знакомое до боли, до скрежета зубов, чувство полного одиночества. И вокруг - ни единой души. Не живой, не мёртвой. И ты, словно загнанный зверь, оставленный всем миром, не знаешь куда себя приткнуть.

Хотелось кричать. Он пытался кричать, но вместо крика - лишь стон. Пытался бежать, хотя совершенно не видел дороги. Куда бежать, если вокруг лишь тьма? Не было видно ничего. Протягиваешь руки вперед и опускаешь взгляд, надеясь разглядеть хоть что-то. Но не видно даже кончик носа. А есть ли вообще нос?

Состояние - аморфное, будто растёкся лужицей по поверхности. Сродни туфельки инфузории. И не существует ничего. Не чувств, не эмоций, не звука, не мира. И тебя тоже не существует. Существует лишь тьма. Сколько прошло времени? И прошло ли? Он успел лишь моргнуть или давно уже умер, а это последняя агония погибающего мозга?

Он пытался бежать хоть куда-то. Вперёд. Но сложно сказать, двигался ли он вовсе или только думал об этом. Если ранее его довольно часто посещали кошмары, то этот ужаснее всего. А кошмар ли это? Или это его персональный ад? Он же так боится одиночества, что даже в извечный кошмар об умерших детях превратил в своего рода симулятор их жизни. Неужели Вселенной настолько мало его мучений, что она решила забрать то последнее, что у него осталось. Жизнь?

Из груди вырывается стон. Становится трудно дышать. Так же резко, как в одночасье исчезли все звуки, они так же и появились. Где-то на задворках слышен был шум города. Звенел велосипедный звонок. До него не сразу доходит откуда он доносится. В отчаянии своём он пытается найти источник. Бежит, хотя сомневался что вообще способен двигаться.

- Эй?! Здесь кто-нибудь есть?! - но из груди вырывается лишь сиплый стон. Кажется, что всё это было лишь галлюцинацией. Последним "приветом" его страдающем в агонии мозга. Что если вся его жизнь: жена, дети, любимая семья и не менее любимая работа - лишь агония смерти? Что если он умер за долго до этого? Сам себе придумал мир. Сам себе придумал счастье, любовь, жизнь. И, когда всё было слишком идеально, уничтожил всё, чтобы в очередной раз построить новый мир. И это - самое начало.

Вновь он услышал звук. Голос. Заботливый, ласковый, с толикой тревоги. Казалось, что он гораздо ближе, чем он думал. Всего в нескольких сантиметрах от лица. Ладонью тянешься вперёд, пытаясь ухватиться за незримого собеседника. Но вокруг ничего, ладонь проходит насквозь, не найдя препятствий. Лишь пустота.

Внезапно мир оглушительно засиял, взрываясь ослепительным белым. Звуки оглушили. Чувства заставили задыхаться.  Тут же он ощутил собственное тело, что мирно покоилось на чем-то мягком.  Мышцы на груди стягивает, будто кожный покров усердно натягивают, но материи недостаточно. Больно. Задыхаешься этой болью, не в силах сделать даже судорожный вздох. Голова гудела, будто его засунули в колокол и били по металлу со всей силы. Или Кент, не важно младший или старший, решил проучить нерадивого бегуна. Тело ныло, мышцы непроизвольно сокращались. Едва ли он мог сдвинуться с места. Но ему не в первой оказываться в столь плачевной ситуации. Он справится. Выжить. Нужно лишь выжить.

Глаза понемногу фокусируются на объектах. Светлый потолок, лампа с причудливыми стеклянными лепестками. Такого он не ожидал увидеть. Скорее белую, шелушащуюся штукатурку, кусками отваливающуюся от потолка. Запах медикаментов, что так часто он чуял очнувшись в очередной больничной палате. Маска ощущалась на лице - значит инкогнито не напрушено. Хотя бы потому, что рыжеволосых мужчин с зелёными глазами не так уж и мало. Ирландцев много... Но много ли ирландцев в Централ-сити?

А разве я в Централ-сити?

- Я...я…- во рту несколько пересохло, а с лица сказывались капли пота. Пытался подняться, но тело плохо слушается. Игнорировать боль. Игнорировать усталость. Нужно убираться куда подальше. Прочь. Почему? Прочь из родительского дома, где не понят даже звука твоего имени. Прочь. - Идти... нужно...

+1

7

Айрис по-прежнему сидела на диване, рядом с лежащим без сознания спидстером, то и дело бросая на часы, что стояли на каминной полке, обеспокоенные взгляды. Его исцеление проходило слишком долго для того, кто половину своей жизни был связан с той невероятной силой, которая давала каждому бегуну едва ли не безграничные способности. Мысленно, она невольно сравнивала все происходящее с тем, что могла вспомнить. Каждый раз, когда был ранен Барри, каждый раз, когда он ловил собой пулю, что казалось абсолютно невозможным, но все же случалось, каждый раз, когда ее спидстер становился жертвой любых ранений, от переломов (спасибо Кларку) до осколков взрывного устройства (выразимая только угрозой больше никогда не показывать носа в Уэйн Мэнор и не отвечать даже на самый срочный звонок, с сопутствующим звонким ударом по лицу, благодарность Брюсу), и, конечно же, приветы от спидстеров иного толка, вроде явно сумасшедшего Эобарда Тоуна… каждый раз был определенный срок, то время, что уходило на его полное восстановление. И затягивалось оно только если кроме физических повреждений у Флэша был подорван также боевой дух или же был нанесен психологический вред. Боже…

Если бы озарения, происходящие внутри сознания Айрис Аллен имели визуальный образ, как в ярком детском мультике, то ровно в этот момент над головой девушки загорелась бы лампочка, сравнимая с солнечным светом.
Сколько раз она встречалась с рыжим пареньком на улицах города, когда он прибегал на ее зов раньше, чем это делал Барри? За последнюю неделю точно больше десятка. И столько же раз, несмотря на ситуацию и на то, какой ужас мог твориться вокруг, она видела на его лице неизменную улыбку. Даже когда ему грозила нешуточная опасность. И только сегодня, только у них дома, Айрис увидела его лицо… то, что обычно он прятал за широкой улыбкой. - Что же с тобой произошло, морковка? - Ее пальцы, уже несколько минут сцепленные в замок, вновь потянулись к лицу парня, ласково убирая со лба липкие от пота рыжие пряди, лишь для того, чтобы мгновением спустя дернуться, сжимаясь в кулаки так, что изящные ноготки впились в нежную кожу.

Воспоминания… порой это очень болезненная и страшная штука, они словно чужеродная материя вторгаются в сознание, изменяя и дополняя его, забивая собой пробелы и странные логические дыры. А порой они вливаются, будто были там всегда, стоило только открыть верную дверь, подобрав единственно возможный ключ. Но иногда, всё это объединяется в бурлящий поток, сметающий всё на своем пути. И только один раз в жизни таким ключом становится памятное прикосновение к тому, кто большую часть жизни занимал в сердце особое место, такое, которое обычно отводится собственному ребенку.

Падение с велосипеда и разбитая коленка, по щекам катится предательская слезинка, одна единственная, но зеленоглазый малыш все равно быстро утирает ее, грязным от песка кулачком. Он хочет казаться сильным и взрослым, чтобы тетя Айрис не отправила его обратно домой. Тетя Айрис совершенно точно не собирается отправлять его домой, крепко обнимая и вот таким же ласковым жестом убирая рыжую прядь со лба, чтобы с беспокойством увидеть, что пострадала не только несчастная коленка.
Учебный год законченный с двойкой, с самой настоящей двойкой и родители, запретившие проводить каникулы в доме Айрис Уэст, потому что младшая сестра Рудольфа явно плохо влияет на их сына, и попытка запереться в своей комнате. И Айрис Уэст, которая без проблем вскрывает хлипкий замок своей шпилькой (явно плохо влияя на племянник), обещающая, что даже на это лето он ни за что не останется дома, тем же уверенным жестом стряхивая со лба упрямую рыжую прядь.
Громкая ссора, когда от голоса Айрис казалось бы вылетят стекла в их доме, ведь оба… и ее муж, и ее племянник, двое самых важных мужчин в ее жизни врали. Каждый из них изо дня в день произносил ложь, скрывая то, кто именно носит маску КидФлэша. И вновь она знакомым жестом убирает медный локон, спокойным, полным разочарования голосом, спрашивая почему он поступил с ней именно так.

Айрис пришла в себя на кухне, когда засвистел чайник, оповещая девушку о том, что пора выключить плиту и, скорее всего, сделать себе чашку ароматного чая с мятой, чтобы немного успокоить нервы. Чай не помогает, и девушка возвращается в гостиную ровно в тот момент, когда ее гость решает покинуть уютный дом. - Уоллес Рудольф Уэст, куда это ты собрался? И даже не пытайся встать с дивана в таком состоянии и уж тем более не пытайся сбежать. - Она пригвоздила спидстера к кровати тяжелым взглядом, явно требующим как минимум объяснений того, с какой радости он не пришел домой, кто, кроме Барри… а Барри конечно все знал, был в курсе его появления и какого черта вообще происходит вокруг. - Ты даже не сдвинешься с места, пока я не узнаю… почему вы с Барри снова решили мне врать. А если ты попытаешься отбрехаться, то… лучше не стоит этого делать. Правда, Уолли, не стоит...
"Не пытайся снова мне врать... я помню, как тогда было больно..."

Отредактировано Iris Allen (2019-11-02 21:14:52)

+1


Вы здесь » DC: dark century » Архив незавершённых эпизодов » Right Here Right Now


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC