Dark Century — тематический форум, представляющий свободную игровую площадку по комиксам DC. Любые персонажи, когда-либо появлявшиеся на страницах выпусков; любые сюжеты, вдохновлённые вселенной; любые идеи, дополняющие и развивающие мир DC, — единственными ограничениями и рамками выступают лишь канон и атмосфера комиксов. Здесь нет общего временного отрезка и единого для всех сценария: каждый игрок волен привносить свои идеи и играть свою историю.
17/09/2020: На форуме запущен упрощённый приём для всех персонажей, который продлится до 17 октября включительно.

09/09/2020: Объявляем период тотального перевоплощения! Помимо визуальной части, вы можете наблюдать первые ростки организационных изменений: обновлён и дополнен гайд форума, а также переделан и частично упрощён шаблон анкеты для новых игроков!

DC: dark century

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: dark century » Архив незавершённых эпизодов » fueled by filth and fury


fueled by filth and fury

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://pm1.narvii.com/7099/748a3dca3b1fc851f9cb5eccc256fe3cc5537d26r1-576-255v2_00.jpg
JENNY QUANTUM, ROMAN SIONIS

Готэм
Экспериментальная лаборатория Чёрной Маски у черты города

Some men just want to watch the world burn.
В лаборатории Романа не утихая работает ускоритель, который уже не отключишь простым нажатием на кнопку — тонкая грань между безопасным здравомыслием и «продолжайте, пока я не увижу результат» вот-вот будет пройдена, и тогда... впрочем, некоторые действительно хотят увидеть этот мир в огне.
Чёрная Маска не жалеет Готэм, а неслучайная гостья, возможно, сжалится.

+1

2

Все началось с того, что Джек почувствовал то, что он обычно чувствует, когда в каком-то городе происходит дерьмо. Дженни уверена, что для каждого города мира на теле Джека есть точка. Дженни уверена, что Готэм в самой жопе. И что у Джека как минимум геморрой. Иначе описать Готэм нельзя. Вся эта дрянь с Дозором как бы не подразумевает того, что Дженни есть дело до Готэма, говнюка Робина (четвертого, этот самый придурок из их сосисочной тусовки), красоток в латексе (кевларе, пап, кевларе, точно, такой в их сексшопах тоже есть, спасибо) и прочей дряни, которую делают люди друг с другом, пока это касается одного несчастного города на огромной планете. Дженни вроде как защитная программа Земли - и вроде как не нянька землянам. Из подростков отвратительные няньки. Даже если выглядят они старше. Готэм все равно идет в задницу. Как и геморрой Джека, лучше уж говорить о том, что у святой Чудо Женщины грешная задница. Дженни устало закуривает и смотрит на Бога Городов так, как смотрят кошки на свою прислугу. Устало и незаинтересованно. Дженни чувствует то, что беспокоит Джека, потому и не очень радуется. Дженни тоже чувствует жжение ниже поясницы. Кажется, Готэм у всех людей уже в одном месте, да?

Боль мира - где-то между шизофренией и горением заживо. Дженни как-то раз разрывало гравитацией. А еще как-то раз запирало в многомерном пространстве. Боль родной планеты - где-то между воображаемым и физическим, сидит под кожей и заставляет чаще курить. Боль мира - это быть внутри коробки Шредингера. Быть живым и мертвым одновременно до тех пор, пока наблюдатель не определит твое состояние в мире. Дженни бы правда хотела не обращать внимание. Дженни бы хотела сказать "там есть зеленый король растений, давайте он разберется со своим городом?", но Дженни пошла в папочку Миднайтера. Дженни ни на грамм не доверяет посторонним. Посторонние - это переменная, найти значение которой невозможно - можно только не очень уверенно предположить выборку ее значений. Дженни не мадам Ксанаду и только учится быть спасителем всего сущего. Как бы посторонние не считали, что она готова. Дженни нервно щелкает крышкой кремниевой зажигалки и пытается упорядочить мысли. В Готэме есть король растений, но он особо не торопится. Если дело дошло до такой точки, значит, король решил оставить эту проблему. Щелк. Значит, надо просто пойти и разобраться самостоятельно. Никаких переменных, сплошные равенства. И Джек сможет присесть и выпить, и Дженни сможет избавиться от агонии разрывающихся клеток под кожей. Щелк.

Сам факт того, что чужое дерьмо в чужом городе приходится разгребать ей, вызывает тихое ворчание перед Дверью. Сам факт того, что обычно они противостоят если не вселенским проблемам, то как минимум планетарным, а теперь нужно выручать какой-то сраный город, вызывает легкую крупицу ярости. Дверь ведет в Готэм - на крышу какого-то там местного небоскреба. Дженни не шарит. Дженни вообще во многом не шарит, когда не хочет. Она не в курсе, кто сидит в этой башне из стекла и балок, дай человеку говно и палки - выйдут ветки да дерьмо. Нужно прислушаться - нужно было вообще брать с собой Джека. Но проблема не совсем у города. Проблема у планеты. В свое время такая проблема была и у Дженни Спаркс. Взрыв Чернобыля на ней остался шрамом под левой грудью. Дженни это просто знает. Как и многие вещи, которые умеет, но не объясняет. Иногда просто умеешь. Иногда просто мышечная память. Дженни слушает. Не город. Планету и кванты. Все ускорители и реакторы похожи на огромный концерт - ты можешь сидеть далеко, но слышать отголоски. Определить местоположение концерта можно по прожекторами. Излучение - вполне себе прожектор. Проще всего лучи света в небо найти откуда-то сверху. Мама, я хочу тусить, я хочу жить, а выходит какая-то херня из-под коня. На крышах небоскребов невозможно курить из-за ветра. Шаву тоже наверняка неудобно есть. Дженни протягивает свою бледную руку то ли над городом, то ли городу. Дженни ищет вечеринку, на которую ее не пригласили. Поцарапывает воздух черными ногтями - и чует то, что быстро забирается туда же, где под кожей горит, умирает и возрождается в долгосрочных отношениях гравитации и ядерного взрыва невероятное количество водорода и гелия. Для Дженни ночное небо что Готэма, что любой другой точки мира - кладбище мертвых звезд. Для Дженни звезды - всего лишь временный коллапс. Не потому что она их переживет, а потому что знает, что они такое. Дженни бы хотела не шарить, но она в курсе. Как и в курсе, что не является товарищем всем тем, кто зовет себя защитниками этой дыры. Бэтсемья - всего лишь люди. Сильные, целеустремленные, но люди. Космическая пыль. Местные злодеи - всего лишь местные злодеи. Как локальная деревенская звезда, о которой в мегаполисе никто не знает - и не особо стремится узнать. Просто сегодня есть заявка на повышение уровня знаменитости.

Дженни бы предпочла посидеть в Башне и поиграть в Кредо Ассасинов или типа того.

Место находится относительно быстро - руки всего-то успевают замерзнуть. Лететь до него довольно просто, это же не Метрополис паршивый, где солнца так много, что можно обгореть, а по небу рассекают метросексуалы прямиком из качалки, столкновение с которыми гарантирует переломы. Воздушное движение в тупом Метрополисе не менее тупое. Дженни между вечной нуарной темнотой Готэма и идиотски оптимистичным солнышком Метрополиса предпочтет попросту не выбирать. Но у нее выбора нет с рождения. Поэтому приходится приземляться на крыше какой-то вшивой лаборатории, вокруг которой кванты так и гудят. Тусовка у них тут, что поделать. Дженни делает то, что папочка бы точно не одобрил - ну, не папа Аполло, а батя Миднайтер. Игнорирует возможность войти через парадный вход, ударной волной сметая и двери, и здоровяков с оружием. Проходить фейс-контроль всегда так сложно, а тут еще народ нервный и подозрительный, зачем их паранойю лишний раз провоцировать. Дженни отряхивает кожаную куртку и закуривает, болезненно разминая замерзшие на ветру ногу - джинсы были таким себе спасением, куртку хотя бы можно застегнуть, чтобы футболку с мопсами спрятать, а ноги если мерзнут, то тут только костер и христиане помогут. Дженни много курит, потому что может не бояться рака. Только если все население Земли им не заболеет. Или оно им заболеет, если она заболеет? Дурацкая палка о двух концах. Искать комнату с вечеринкой довольно просто - тут как в истории о Гензеле и Гретель, иди по следу из конфеток к домику ведьмы. Правда, в Готэме приходится идти по следу из мужиков с оружием, но тоже весело - Дженни, впрочем, старательно игнорирует веселье и ориентируется по излучению. Батя говорит, что разочаруется, если плохие парни после его девочки доедут до больницы. Дженни - не добро и не зло, она скорее идеал ведьмака. Между добром и злом выбирает самое хреновое. Haha, classic. Она предпочитает просто телепортироваться куда-нибудь рядом с точкой. Сначала телепортируется в подсобку, правда, в которой сходится в неравной схватке со швабрами, одну из которых берет то ли в плен, то ли на память, но вот второй заход более удачный - тут все так... по-готэмски. Прямо за спину, батя бы непременно устроил им всем спартанский пинок. Мужик в черной маске, мужики у него на подсосе, класс, хотела не привлекать внимания - не привлекла. Прокашлявшись, мисс Квантум разве что глаза не закатила, потому что она тут по серьезному делу, а не для демонстрации их с Миднайтером дурных наклонностей к старому доброму ультранасилию. Зато швабра пригодится.

- Вечер добрый, мужики, - она устало выдавливает из себя дым и припечатывает окурок подошвой белого кроссовка, - короче, властью, данной мне этой шваброй, Вселенной и силой кванта, я изгоняю вас из этого места. Шуруйте, не забудьте отрубить свою машину судного дня или что вы там разгоняете.

Знакомьтесь, Дженни Квантум - абсолютный ренегат, редко выбирающий дипломатию и красноречие как оружие, если есть швабра. Батя, все же, будет гордиться.

+1

3

Страх.

Вместе с равномерным гулом и периодическими резкими щелчками — что это, мать их, за звуки, кто-нибудь может ответить?! — нервными перешёптываниями и судорожными вдохами звучал страх. Его не спутаешь ни с чем: он как электричество, проходящее слабыми разрядами по каждому без исключения, кто был причастен.
Может, раздражающие щёлкающие звуки принадлежали именно ему.

Люди Чёрной Маски переглядывались между собой и переминались с ноги на ногу, хаотично пытаясь понять, как им удалось упустить тот момент, когда босс окончательно рехнулся. Обычное дело, когда вступаешь на службу к человеку с проблемами в психике — будь готов к тому, что однажды он спутает игру в жизнь с игрой в покер и захочет раскидать все карты по полу и сжечь стол. Козыри в рукаве — это для банальных хитрецов, у Чёрной Маски получается уместить туда огнемёт.

Учёные смотрели глазами перепуганных ланей и постоянно косились на большую кнопку отключения — не красную, как завещает классика, и вовсе не такую спасительную, как некоторым из них всё ещё могло казаться. Роман любит внезапности только в том случае, если их подстраивает он сам: проектировщики этого ускорителя удивились, когда он потребовал исключить из него возможность аварийного и полного отключения — как бы там ни было, но «стоп-слово» использовать он не любил, и не сильно хотелось, чтобы в самый ответственный момент чья-то дрожащая рука всё оборвала. Что именно они приделали в конечном пункте назначения этой кнопки он не знал, но на самом факте её наличия настаивал — известное дело, что люди чувствуют себя спокойней, когда имеют дело с машинами, которые могут выключить.

Ускоритель гудел и опасные щелчки — какого чёрта он звучит так, будто вот-вот развалится?! — звучали всё чаще. Роман слышал о том, что пространство можно рвать как бумагу, что можно тянуть и пережёвывать, сжимать и растягивать, он слышал, что время можно наматывать на кулак. На больших мониторах высвечивались цифры и данные — глаза учёных были всё больше с каждой последующей строчкой и с каждым новым щелчком.

— Что вы хотите получить от этого всего?! — кричал один из них, когда эксперимент только начал выходить из-под контроля — кажется, именно тогда и прозвучал первый громкий хлопок, напоминающий рвущуюся ткань и разряд сильного тока.

— Что угодно, — отвечал Роман голосом скучающего зрителя, который пресытился хлебом и теперь жаждал лишь зрелищ, — я хочу получить хоть что-нибудь.

Он слышал о том, что пространство и время — это лишь материи; время как песок, пространство как глина, он знал, что из них можно лепить, если найдёшь способ как. Роману хотелось схватить эти материи и сжать их так сильно в кулаке, чтобы они потекли сквозь пальцы.

Кто-то из его охраны с сомнением предположил, что он под наркотой; Роман ухмыльнулся и не стал оборачиваться — да, иногда он готов был принимать что угодно, но только не таблетки аркхэмских врачей. Сейчас он был разве что под адреналином: воздух напряжённо трещал то ли от страха здесь собравшихся, то ли от работы огромного механизма — на каждом вдохе что-то вибрировало в лёгких.

Если механизм взорвётся — они все умрут. Если следующий хлопок повлечёт волну — или наоборот начнёт всё сжимать — они исчезнут вместе с ускорителем и доброй половиной Готэма. Когда Роман думал об этом, то чувствовал всё такое же зудящее внутри предвкушение. Он не боялся, а все остальные едва не тряслись.

На мониторах начали появляться опасно-красные строчки, предупреждающе выделяющиеся на общем фоне. Голоса переговаривающихся учёных почти сливались с гулом ускорителя; тихо шуршали передвигаемые ползунки и нажимаемые кнопки на панели управления. Красные строчки уменьшились и проредились, но ситуация не стала выглядеть менее опасной — гул нарастал и превращался в гудение. На очередном щелчке, казалось, вздрогнул каждый.

Звук чьего-то голоса — спокойного, не дрожащего и внезапно смелого — раздался за спиной как эхо грома в безоблачной сухой пустыне.

Роман обернулся и уставился на его источник с нескрываемым недовольством — с откровенной злостью, если конкретизировать, потому что чужое вмешательство шло вразрез с его планами. Но нет, это был не Бэтмен, стоящий глыбой за безопасность Готэма, даже не Супермен, внезапно решивший залететь на подозрительный звук, это была какая-то девица, непонятно откуда взявшаяся здесь со шваброй наперевес. На уборщицу, вроде, не сильно походила. Те не кидают окурки себе под ноги.

— Какого хрена.

Роман махнул рукой одному из своих головорезов, говоря «разберись с этой неожиданностью»; гостей он не особо ждал, тем более таких — кто она вообще такая и откуда здесь взялась? Разглагольствовать с неприглашёнными посетителями ему не сильно хотелось, особенно когда они вальяжно проходят через выставленную охрану и при этом раздают указания. Это недвусмысленно намекало, что девица не из простых зевак с городских улиц, но супергеройского спандекса в облипку на ней как-то не наблюдалось.

— Без понятия, кто ты такая, — заговорил Роман с раздражением в голосе, — но, боюсь, мне придётся разочаровать тебя. Видишь, какое дело...

Он прошёлся к панели управления ускорителем и учёные отходили, словно главным источником опасности здесь всё ещё был он, а не гудящий механизм, грозящийся вот-вот выйти из-под контроля. Роман откинул крышку заветной стоп-кнопки и, под пристальными взглядами, полными надежды, нажал на неё.

Ничего не произошло.

Совсем ничего.

Только на экране скромно высветилась серая надпись: [ошибка].

— ...упс, — Роман ухмыльнулся под маской и нарочито пожал плечами. — Не получилось. А теперь, будь добра, проваливай на своих двух, пока тебя не вышвырнули отсюда ими вперёд.

+1


Вы здесь » DC: dark century » Архив незавершённых эпизодов » fueled by filth and fury


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC