Dark Century — тематический форум, представляющий свободную игровую площадку по комиксам DC. Любые персонажи, когда-либо появлявшиеся на страницах выпусков; любые сюжеты, вдохновлённые вселенной; любые идеи, дополняющие и развивающие мир DC, — единственными ограничениями и рамками выступают лишь канон и атмосфера комиксов. Здесь нет общего временного отрезка и единого для всех сценария: каждый игрок волен привносить свои идеи и играть свою историю.
17/09/2020: На форуме запущен упрощённый приём для всех персонажей, который продлится до 17 октября включительно.

09/09/2020: Объявляем период тотального перевоплощения! Помимо визуальной части, вы можете наблюдать первые ростки организационных изменений: обновлён и дополнен гайд форума, а также переделан и частично упрощён шаблон анкеты для новых игроков!

DC: dark century

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: dark century » Игровой архив » Он умел предусмотреть всё


Он умел предусмотреть всё

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

► ОН УМЕЛ ПРЕДУСМОТРЕТЬ ВСЁ

https://i.imgur.com/tVAjb11.gif

https://i.imgur.com/AJqZpNm.gif

https://i.imgur.com/SEwV5sI.gif

https://i.imgur.com/WQqadHG.gif

Dinah Lance ♦ Roman Sionis

► Кто-то слишком умный устроил бизнес по подбору подопытных, обитающих прямо на городских улицах. И следы ловкача ведут в банду Чёрной Маски. Под видом бармена Канарейка внедряется в одно из заведений, покровителем которого является Сионис, где и происходит неформальная встреча главаря и подручных. У Дины есть догадки, кто именно действует за спиной Романа, но прямых улик нет. Ей потребуется лишь намекнуть о проступке боссу и подождать, когда Чёрная Маска выявит крысу сам.

Отредактировано Dinah Lance (2019-04-13 18:26:51)

+1

2

У Романа на лице — неподвижная маска, на которой не видно ни эмоций, ни выражений, только чёрный угольный череп и пустой стылый взгляд, выдающий его настроение лишь степенью прищура. У Романа нет лица — и маске нечего прятать. Нет больше ни одной причины имитировать эмоции, которые внутри даже не появлялись.

Именно поэтому мало кто смотрел ему прямо в глаза: большинство боялось, другие знали, что там всё равно ничего не увидеть. Тем, кто работал с ним достаточно долго, удавалось выработать понимание, как улавливать настроения своего босса — по движениям, позам и голосу, по жестам и словам, которыми он к ним обращался. И если они чувствовали напряжения, то, ради собственной же сохранности, послушно молчали.

И сегодня никто из подручных Сиониса, собранных в одном из залов принадлежащего ему клуба, не чувствовал подвоха: босс был расслаблен и доволен, а значит, прямой угрозы для них не было; но те, кто поумнее и подольше его знали, не спешили обольщаться — помнили, как стремительно настроения Чёрной Маски умеют меняться.

Роман действительно был доволен и расслаблен — но это была лишь обманчивая видимость, напущенная специально, чтобы вызвать у своих людей ложное чувство спокойствия. Пару дней назад кем-то, решившим остаться неизвестным, ему была подкинута информация, что кое-то из его окружения строит собственные дела за его спиной. На его территории. Без его согласия. Доносы, конечно, не редкость в преступной сфере, но и желание избавиться от конкурента — тоже, поэтому сразу вершить самосуд Роман не торопился, а вместо этого решил понаблюдать немного да подтвердить информацию. И свидетельства того, что похищения людей совершаются кем-то из его организации подтвердились — один из его людей действительно промышлял тёмным и прибыльным бизнесом втихую, пользуясь тем, что босс не смотрит на такие мелочи, как пропажи бездомных готэмцев.

Сионису, естественно, полученная информация не понравилась. Оставалось только подтвердить подозрения.

— У меня есть один важный вопрос, касающийся пограничных территорий Ист-Сайда, — невозмутимо протянул Сионис, как только важные обсуждения между собравшимися были окончены; Ист-Сайд традиционно был одной из самых сложных готэмских территорий: местные укоренившиеся банды, спорные территории, Женщина-Кошка... — Кое-кто начал орудовать там по своим правилам и прорежать улицы от всякого бродяжничества. Терпеть не могу, когда что-то делают по-своему в местах, которые принадлежат мне. Алекс, ты что-нибудь об этом слышала? — бегло пройдясь взглядом по разом напрягшимся лицам подручных, Роман обратился к сидящей по правую руку Александре Косовой.

Она была непричастна — это Чёрная Маска знал наверняка. Во-первых, территории "Одессы Моб", которая принадлежала Александре, не затрагивала упомянутые места, во-вторых, она не пошла бы на такое: Алекс хорошо знала, что в такой ситуации сделает с ней Роман, и ей было, что терять. Поэтому она стала первой, к кому он обратился после получения весточки с доносом: пусть её сотрудничество с Чёрной Маской и было принудительно-добровольным, но человеком она зарекомендовала себе исполнительным и в меру надёжным.

Но до того, как Александра успела сказать своё слово, Роман прервал её жестом:

— Погоди, — пройдясь взглядом по пустым стаканам и бутылкам, расставленным на столе, он повернулся в сторону бара, где у мраморной стойки стояла новая работница: Сионис не отбирал лично персонал для своих мест, даже тех, в которых велись столь прямые рабочие обсуждения, и когда здесь успел смениться бармен он не помнил. Но взгляд на ней задержал чуть дольше обычного не поэтому — просто было приятно смотреть. — Милая, будь любезна, повтори нам ещё раз.

Отвернувшись от бара, Роман, чуть прищурив глаза в прорезях маски, заново осмотрел лица своих подручных. Напряглись. Все. Упомянутый в доносе виновник — чуть сильнее остальных. Видимая мягкость босса наверняка заставляла их думать о самом худшем.

— За этими местами Тиг числится. Все его дела через эти территории проводятся, — во взгляде Косовой было напряжённое внимание: она пристально смотрела на каждого, ожидая, что буря вот-вот может разразиться. Роман доверил ей за всем хорошенько проследить, и Алекс уже знала верный ответ на вопрос "кто виновен".

— Тиг, ты должен знать, — Роман откинулся на кресле и смерил его взглядом. В его голосе не было ни тени угрозы, даже некое веселье — и оно наверняка напрягало особенно сильно. — Не видел, кто цепляет бездомных с улиц и продаёт, как запчасти с ворованных автомобилей? Или сразу целиком, м?

Тиг, на которого плавно сдвинулось обсуждение сегодняшнего дня, лишь хмурился и нервно ёрзал, стараясь смотреть прямо — отведённый взгляд в таких ситуациях равнялся отступлению.

— Впервые слышу об этом, босс. Я организую проверку.

Не дождавшись продолжения его речи, Сионис громко цокнул языком и покачал головой: нервные и неуверенные интонации говорившего прошлись как наждачная бумага по барабанной перепонке. Примерно так в большинстве случаев и звучит ложь — как дрожащая и прерывистая линия, выводимая камнем по доске.

— Паршиво звучит, Тиг. За тем, что происходит под носом, нужно следить внимательней, — Роман отвёл пристальный взгляд от нервничающего лжеца и перевёл его на подошедшую красотку из бара с бутылкой виски — на неё смотреть было на порядок приятней. Но было в ней что-то... неспокойное. Она мало походила на тех, к кому в этой работе привык Роман, да и среди своих людей нередко слышал разговоры о том, что единственное, что она может дать — это кулаком в нос. Как только она подошла ближе, Сионис перехватил её рукой и подтянул к себе поближе, приобняв за бёдра — было, за что потрогать. — Работать в баре — это то же самое, что психологом на приёме, не так ли, милая? Думаю, тебе многих приходилось слушать: и лгущих, и искренних. Как думаешь, он мне правду говорит?

Чёрная Маска смотрел на неё с лёгким довольным прищуром, чувствуя, как напряжение в зале растёт до такой степени, что скоро его можно будет нащупать кончиками пальцев. В том, что Тиг на самом деле причастен и сейчас просто лжёт он был уверен. В том, единственный ли он в этом замешан — нет.

+1

3

Не так сложно выйти на след Чёрной Маски. В Готэме все друг друга знают. Если прикинуться «своей» и поспрашивать у местных обитателей улиц, отыщется что и практически кто угодно и в любой части города. Бездомные — такая категория людей, на кого не обращали внимание ни прохожие, ни, по большому счету, администрация. Они были, но их никто не видел. И совершенно точно никто не брал в расчет, свидетелем чего именно мог стать бомж в картонном домике, притаившийся за мусорной кучей. Иногда на бродяг всё же сгоняли с насиженных мест. Иногда устраивали рейды и пачками отправляли в обезьянник. Однако любой обитатель подворотни знал, что у администрации сраного городишки нет сил и ресурсов, чтобы изгнать его с улицы раз и навсегда. В Готэме мало добрых людей. Содержание ночлежек, где бесплатно накормят горячим супом — не бизнес и никакой выгоды не принесет. Но с приближением выборов таких заведений становилось в разы больше, а после, с избранием новой большой шишки, они сворачивались также стремительно, как появлялись. Что ни говори, а число больничных мест в Аркхэме много превышало возможности размещения отелей для бездомных. И все к этому давно привыкли.

У бродяг был свой круг, своя сфера общения. Ни один из них не станет разговаривать с прилично одетым человеком, подошедшим погреться у костра. Это ведь скорее странно, чем в порядке вещей. Чужаку не проникнуть во внутренний круг. Нормальные люди не знают, что представляет из себя жизнь без теплого дома и не имеют представления о законах выживания на улице. Тепличным жителям, привыкшим к комфорту, никогда не понять обитателей свалок. Мало надеть лохмотья и выйти на улицу, нужно быть частью этих улиц. И нужно уметь спросить.

Дина Дрейк большую часть детских лет провела на улице. Теперь уже выросшая Дина не понаслышке знала, как работает местное сарафанное радио. У Канарейки была своя агентская сеть, состоявшая из людей-«невидимок». Невидимки были встревожены массовыми исчезновением знакомых и, как следствие, прежде бесперебойная работа информационной системы Канарейки стала барахлить.

Пораспрашивав очевидцев, Дина пришла к выводу, что все случаи — дело рук одних людей. Все кражи людей проходили на улице, прямо посреди дня. Грабителям было наплевать на осторожность или свидетелей, ведь таких не станут слушать копы, да и не пропустят дальше обезьянника, где все жалобы спишут на пьяный угар или бред сумасшедшего. Бомжи ведь не причислялись к числу достоверных свидетелей, а потому и служители порядка не относились к ним всерьез.

Дальнейшее расследование показало, что парни в черных фургонах явно принадлежали к тусовке Сиониса. В попытке предотвратить очередную вылазку похитителей Канарейка столкнулась с одной из таких клеток для людей на колесах во время транспортировки в перевалочный пункт. Сказать, что она была ошарашена — не сказать ничего. Человеческая черствость к себе подобным уже давно стала для неё привычной, однако зверства по отношению одного человека к другому не переставали удивлять изощренностью и масштабом. Мало вытащить живой груз всего одной партии, необходимо было нанести точный удар в самое основание преступного бизнеса. И одних кулаков тут мало.

Улики вели в банду Черной Маски, но причастен ли к этому сам Сионис? Предварительный анализ данных и чутьё подсказывали, что Романа водили за нос, ловко промышляя за его спиной, оставляя вне ведении относительно дополнительного источника дохода. Имея на руках психологический портрет Сиониса, Дина могла бы поспорить, что ему очень не понравится быть в дураках. Но тут действовать нужно деликатно. Нельзя, чтобы крыса сорвался с крючка до того, как получит по заслугам. Канарейка начала продумывать пути подступа к лидеру группировки.

Если знать, у кого спросить, можно проведать о поиске нового сотрудника в одно из заведений Чёрной Маски. Дина могла бы представиться выдуманным именем и рассказать о себе ложные факты. Однако любая уважающая себя организация проверяла данные потенциальных работников, и дальше собеседования Лэнс бы не пролезла. Вместо этого она вышла на девушку, подавшую на рассмотрение резюме, чья кандидатура была утверждена отделом кадров (для этого с помощью игрушек Бэтгёрл пришлось удаленно взломать внутреннюю сеть кадровиков Сиониса). За несколько сотен баксов претендентка согласилась уступить место на предстоящем собеседовании. Еще за столько же она обещалась держать рот на замке. Так, с реальными данными другого человека Дина стала новым барменом.

И очень удачно. Не прошло и недели, как в заведении стало известно, что именно в нем состоится встреча лидера банды и подчиненных. Остальное дело простое. Невзначай болтнуть лишнего в то время, когда отваживаешь ребят Сиониса тянуть лапы ко всему, что нравится; вбросить поддельную переписку на сервер; задать парочку наводящих вопросов охламонам из охраны (наводящих, но никак не компрометирующих их задавшего) — и ждать, когда другие части пазла будут замечены и сложены в общую картину.

Дине не пришлось прибегать к махинациям, чтобы время сбора группировки выпало на её смену, всё получилось само собой. В назначенный день она, как и положено бармену, натирала бокалы и смешивала коктейли. Бар был закрыт для посещений в это время, чужих здесь быть не могло. Всё шло как нельзя лучше. Роман явно в курсе событий, провинившийся (Канарейка не была уверена, что правильно определила его личность, но теперь ей это и не требовалось. Виновник расколется сам или его расколет босс) самодовольно лыбился, раскинувшись в кресле, но как дело запахло жаренным, сник и лыбился уже не так лучезарно. Дина старалась не пялиться на собравшихся слишком явно и не попадаться на том, как серьезно увлечена ходом беседы. Но, если бы внимательный взор и уличил бы её в подслушивании, какие претензии к барменше, которая впервые в жизни присутствует на собрании подобного рода и впервые в жизни видит человека в чёрной маске? Тут и более матёрые начали бы нервничать и прислушиваться.

Она не пропускала обращений в свой адрес. Работу делала быстро и без косяков. Если посетители хотели выпивку, нехорошо заставлять их ждать слишком долго. Составив наполненные бокалы на разнос, Дина поспешила доставить заказ босса. И едва не уронила, когда Сионис очень некстати решил прихватиться. Какого чёрта? Таким незамысловатым образом он надумал проверить её координацию что ли? Поджав губы, пытаясь поймать равновесие, она лавировала на носочках, но содержимое осталось в бокалах, не пролив ни капли — пластику мастера боевых искусств не пропьешь и не выключишь в один миг при желании. Дина извиняюще улыбнулась, посмотрев на Романа, и опустила глаза в пол. После чего взяла разнос обеими руками и тихо извинилась.

– Психологам платят больше, – из-под опущенных ресниц быстро проговорила она, – А говна выливается меньше.

Канарейка резко посмотрела в сторону, наблюдая за реакцией собравшихся. Плохая шуточка не способна была снизить градус напряжения, повисшего в воздухе. Каждый понимал, что Чёрная Маска уже выпустил в жертву когти и теперь играется, оттягивая всем известную развязку. Дина не могла сказать, мол, да, мужик сейчас штаны обделает от натуги, хватай его, он накосячил. Подобного заявления, вероятнее всего, от неё и не ждали. Она поставила напитки на столик, в затем присела на подлокотник кресла, где сидел Сионис. Внимательно проследила за тем, как схватился за свой бокал и пригубил подозреваемый, изо всех сил стараясь при этом выглядеть вальяжным.

– Я видела этого парня, он заходил к нам пару раз, – начала она, – Он всегда держал выпивку в левой руке. Я обратила на это внимание из-за вычурного перстня, ещё подумала, что он, должно быть, левша, как и я. Теперь вот взял бокал правой.

Дина пожала плечами и снова улыбнулась.

– Это всего лишь мои наблюдения. Я не знаю этого парня и не могу сказать, когда он врёт, а когда нет.

Отредактировано Dinah Lance (2019-05-05 14:04:06)

+1

4

В воздухе не хватало только искр.
Напряжены были все: и подручные Сиониса, и внимательно следящая за ними Александра Косова, и девица с подносом, которую Роман прихватил и вынудил балансировать, чтобы не пролить напитки прямиком на его костюм. Напряжены были все — кроме самого Романа. Ситуация его скорее развлекала, чем заставляла нервничать; и хоть он был недоволен выяснившимися обстоятельствами — последнее, что Чёрная Маска любил, это когда его наёбывали, — но выходить из себя у него не было ни одной причины.

Все его люди, которые сегодня здесь находились, были главарями разношёрстных готэмских банд, собранных Романом под своим началом. Кого-то он к этому сотрудничеству вынудил, другие согласились сами, некоторые самостоятельно о нём просили. Таким, как они, не выжить иначе — их тут же сожрут, потому что времена меняются и с каждым годом Готэм становится всё суровей. И доверие к ним держалось только на их покорности и послушании, а если оно иссякнет — кадровые замены не заставят себя долго ждать. По настоящему приближённых, а не носящих этот статус как формальность, у Романа было немного — так уж сложилось, что людям он доверял не слишком.

На шутку, неловко отпущенную новым барменом, он довольно рассмеялся — она нервничала далеко не так сильно, как могло показаться на первый взгляд, хоть накалённая атмосфера не могла укрыться от её глаз и ушей. На первый взгляд, судя по всему, её и вовсе было не рассмотреть. Роман хорошо почувствовал, как напряглись её мышцы под кожей в момент, когда он решил её схватить — и балансировала она вовсе не как официантки между столами.

Его люди, заметив, что своё внимание он перевёл с них на кое-кого посимпатичней, перестали дымиться от накала, но расслабляться всё равно не спешили. Вероятно, их немного успокаивало, что рука босса была занята — он не упустил возможности тут же воспользоваться близким расположением подсевшей на подлокотник его кресла барменши и провёл ладонью вдоль её бедра, совершенно не задумываясь о том, что, по разговорам ребят, она не питала любви к распусканию рук. Перед тем, как Роман снова вернулся к проблемам насущным, в его голове мелькнула мысль, что у неё наверняка должна быть хорошая растяжка — неплохо бы при случае проверить.

Тиг, который вопреки собственным желаниям сделался центром сегодняшнего обсуждения, стал едва не пунцовым.

— Слышал? — с лёгкой насмешкой в голосе обратился к нему Роман. — Если даже она замечает такие мелочи, то представь, что сейчас вижу я.

Роман выдержал небольшую паузу, во время которой Тиг попытался проблеять что-то невразумительное в свою защиту — если он не совсем дурак, то наверняка как-то продумывал пути к отступлению заранее, но Сиониса ни одно из его оправданий не интересовало, и он жестом призвал его заткнуться. Явно не желая получить пулю в висок сразу на месте, Тиг тут же закрыл рот.

— Алекс, это был он? — пора было поставить точку, и он повернулся к Косовой.

— Он.

Роман с невидимой на маске ухмылкой кивнул: что и требовалось доказать.
Теперь Тиг был пунцовым уже по-настоящему.

Причин не доверять слову Александры у него не было, и Роман любил периодически поручать такого рода работу кому-то из своих людей — помогало получше их рассмотреть и выработать дополнительную связь. Все остальные, сидевшие перед ним, молчали и старались даже не отсвечивать, потому что совсем идиотов среди них не было — все понимали, что на прицеле здесь каждый, пусть основной виновник и был выявлен. И вероятность того, что о делах, ведущихся за спиной у босса, ни один из них не знал была крайне мала. А если откат не получал Роман — значит, за него это делал кто-то другой. За молчание, например.

— Отлично, с этим мы разобрались. Теперь осталось выяснить, кто из вас, ребята, был об этом в курсе, — Сионис был как кот, который размозжил голову мыши и теперь игрался с её тельцем на глазах у оставшихся. Руки каждого из них были готовы потянуться к пистолетам, и обманчивая занятость правой руки Романа, которой он заинтересованно исследовал бёдра подсевшей девицы из бара, не справлялась с задачей и не вводила присутствующих в заблуждение: все знали, что ему ничего не стоит так же быстро выхватить пистолет левой. Подняв взгляд на барменшу, Сионис игриво заговорил: — Смотри-ка, а вот сейчас все они нервничают одинаково, не так ли?

Какими бы отбитыми не были главари принадлежащих Чёрной Маске банд, смерти боялся каждый из них. Потому и молчали, боясь спровоцировать босса не быструю расправу: каждый понимал, что может стать первым. Но правда была в том, что каждого убивать Роман и не собирался — только провинившихся, а для остальных это послужит наглядным уроком на тему "как делать не надо".

— Ты же внимательная, я прав? Это такой профессиональный навык? — Роман смотрел на неё с хитрым прищуром, даже не глядя в этот момент на своих людей. — Как насчёт того, чтобы и тут тоже подсказать мне, милая? Кто из них самый подозрительный на твой взгляд? Может, этот? — Роман выхватил пистолет и направил дуло на ближайшего к себе, не глядя наставляя прямо в голову. Тишину тут же разбавил резкий шум: к пистолетам потянулись все. Вот, как это всегда происходит в подобные моменты.

Теперь она напряглась, Роман хорошо почувствовал это — на ощупь. Не испугалась, не задрожала. Напряглась.

И ведь действительно, было в ней что-то неспокойное.

— Ну давай же, я вижу, что ты не такая простая, как хочешь казаться. Может, считалочкой? Знаешь какую-нибудь? — чем дальше, тем его голос становился холоднее и твёрже. Роман не любил, когда его обманывали, и людей, вводящих в заблуждение своим видом, он не любил тоже. — Хотя, нет, подожди-ка... у меня есть другая идея.

Роман резко схватил её за руку и вынудил взять в неё свой пистолет, обхватив и удерживая её палец на спусковом крючке.

— Считать буду я, а стрелять — ты, милая, идёт? — он держал её руку крепко, не давая ей вырваться. Если с ней действительно что-то нечисто — сейчас это выяснится, а если Роман ошибается, то, что ж, просто развлечётся — ему подобные развлечения нравятся. — Eeny, meeny, miny, moe, catch a tiger by the toe. If he hollers, let him go, eeny, meeny, miny, moe, — считая в голос, Роман переводил пистолет в руке девицы с одного из своих людей на другого, пока, наконец, не остановился на провинившемся Тиге.

И в этот момент надавил на её палец, лежащий на крючке.

+1

5

Черная маска умел сгустить тучи над головами подчиненных и знал толк в том, как до предела накалить атмосферу и заставить нервничать каждого присутствующего. Любой здесь с радостью собственноручно пустил бы пулю в лоб провинившемуся Тигу, лишь бы скрыться поскорее от внимательного взгляда Романа, который, словно металлоискатель, поочередно сканировал каждого. Вот только результаты проверки босс сразу не обнародовал, выжидая удобного момента, который наступит одному ему известно когда.

Согласно досье из бэткомпьютера, Черная маска слыл крайне недоверчивым типом, с подозрением относящийся ко всему и вся. Легенда Канарейки была детально отработана, тут не подкопаешься, хоть запроверяйся, так как история была реальной. Оставалось  соответствовать заявленным характеристикам и унять нестерпимую жажду двинуть рукастому Сионису в челюсть. Ох, как же хотелось зарядить коленом в пах, физически объяснить, почему так себя вести не стоит. Хотя... если поразмышлять, какая женщина, окажись она сейчас на месте Дины и зная, кто такой Роман Сионис, решилась бы ему перечить? Большинство женщин так и вовсе очень даже не против были бы попасть в его руки, так что расслабься, Дина, представь, что ты актриса и играешь роль. И очень хочешь, чтобы криминальный авторитет в маске тобой заинтересовался.

Она шумно выдохнула, посмотрев в потолок. Невесомая прядь, выбившаяся из обшей массы волос, упала на лоб. Дина убрала её за ухо, попутно рассматривая собравшихся, подмечая мелкие детали в их поведении, на первый взгляд, казавшимися незначительными и случайными, но которые с такой легкостью замечал и интерпретировал Сионис, словно перед ним были не люди, а раскрытые книги. Один чешет массивный подбородок и старается казаться спокойным. Судя по тому, как под столом у него подрагивает нога, спокойствием внутри него и не пахнет. Другой запустил руки в карманы и готов обороняться в любую секунду. Третий разглядывает свои ногти и за всё время ни разу не посмотрел в сторону Тига. И совершенно все собравшиеся взглядами, косыми или прямыми, изучали Дину точно также, как она изучала их. Она новое лицо в их тесной компании, и быть здесь её не должно. Её место у бара, а не среди них. Она должна подавать напитки, а не подливать масла в огонь, поддакивая боссу. Каждый из мелких главарей указал бы ей на её место, но кто додумается давать советы Чёрной маске, когда тот не в настроении?

Знала бы она, кто являлся сообщником раскрытой крысы, так не находилась бы здесь и сейчас. Да и сообщник тут не находился бы тоже. Уж Канарейка выловила бы его еще на подходе и спросила обо всем, что узнать не терпелось. Но Дина не знала и не имела ни малейшего представления, кто бы это мог быть. Она не отрицала вероятности, что в деле мог быть замешан не один человек, а сразу несколько.

– Для меня они все выглядят подозрительно, – честно ответила она, – Но нетипичное поведение — нормальное проявление страха.

Она повернула голову и посмотрела на Романа.

– Они уважают тебя. И боятся.

«Ты ведь этого и хотел?» – вопрошал её взгляд.

Затем снова посмотрела на собравшихся. Хотела ли она казаться святой простотой? Нет, таким девушкам не место в заведении Сиониса, и Канарейка это понимала. Ей и нужно было представь в образе прошаренной девицы, которая умеет угодить, когда хочет, и знает, как это сделать лучше всего. Образ наивной овечки — это скорее способ прощупать, что именно от нее ожидают, кого видят, а кого хотят увидеть. Дина не любила строить из себя блондинку, но именно эта маскировка всегда работала безотказно. Мужчины упорно не воспринимали женщин всерьез, в том числе и как противника. И этот факт играл ей на руку.

Не сказать, что дальнейшие действия Романа стали для неё такой уж неожиданностью. Не просто так он кружил рядом, не просто так примерялся и вкрадчиво изъяснялся. Не его эта привычная манера говорить — записи голоса также были доступны Канарейке, и не ознакомиться с ними она не могла. Однако дыхание всё равно перехватило, и сердце на какое-то мгновение замерло. Как раз на те секунды, что она соображала, как реагировать на выходку Маски. Дина узнала, кто стоит за похищениями людей, но этого мало. Слишком мало, чтобы считать, что с проблемой покончено. На тепленькое место придет другой делец. Если не из окружения Сиониса, так из другой среды, но придет, это наверняка. Прибыльное место пусто не бывает. В данный момент Канарейка не знала, куда направлялись похищенные и с какой целью.

Ей нужна была информация. И, пока сообщник нашкодившего засранца оставался не выявлен, Тиг — единственное звено в цепи меду улицей и точкой сбыта живого товара. Нельзя ему умолкать навеки прямо сейчас, хоть пули он заслуживал как никто другой.

Дина умела обращаться с оружием. В свое время она была правительственным агентом и стрелять научилась. Девушка, чьей биографией на время воспользовалась Канарейка, также имела дело с огнестрелом. И этот факт нетрудно было проверить. Не нравились ей фокусы Чёрной маски, но и всем собравшимся они нравились не больше. По крайней мере, не на неё в данный момент смотрит дуло пистолета. Пока что не на неё. Она дёрнула рукой, проверяя хватку Сиониса, сдвинула брови и поджала губы. Не в кайф ей становиться транслятором воли босса.

«Ок, соберись», – приказала она себе, поняв, что высвободить руку всё равно не удастся, а если будет ломаться, Роман пристрелит какого-нибудь левого человека, не замешанного в похищениях бездомных.

Вот теперь Дина действительно напряглась. В последнее мгновение она с силой опустила руку чуть ниже. Пуля угодила в бокал, стоявший перед Тигом на столе. Сам Тиг чуть в штаны не наложил, и это читалось по его физиономии.

– Раз, – произнесла Дина, увидев, как бокал разлетелся на осколки.
После чего, преодолев заметно ослабевшую после выстрела хватку Черной маски, направила дуло пистолета поочередно налево, затем направо. Прогремели новые выстрелы.

– Два и три.

Как и в первом случае, пули точно попали в бокалы на столах. На какое-то мгновение повисла гробовая тишина, в ходе которой разыгралась немая сцена. Здоровяк, что держал бокал в руке и намеревался сделать глоток, теперь вынимал из ладони стекло и ругался матом, едва не подпрыгивая на месте при этом. Другой смотрел по сторонам с видом полнейшего непонимания происходящего. Остальные уставились на барменшу с таким видом, будто только что обнаружили шпиона в своих рядах.

Дина захохотала в голос.

– Видели бы вы свои рожи! – сквозь смех проговорила она и пояснила, – Я выросла на ферме, я умею стрелять.

Затем обернулась лицом к Сионису.

– Ты спросил кто, я думаю, что эти двое, – и помялась, прежде чем спросить, – Просто пристрелишь их и дело с концом? И всё? Так просто? Быстро и безболезненно в нашем городе и днём на улице пристрелить могут не за хрен собачий, а эти люди налажали перед тобой больше некуда.

Отредактировано Dinah Lance (2019-07-09 06:49:32)

+1

6

К немалому удивлению Сиониса, ей хватило сноровки и силы не просто увести пистолет в сторону, но и попасть при этом прямиком в бокал.

Замешательство играло на руку — знать бы ещё, кому именно; Роман предполагал, что так просто девица не подчинится и убивать своей рукой провинившегося не станет, но такой самодеятельности от неё не ожидал, все остальные за столом — тем более, и небольшое шоу с пальбой по стеклу стало, пожалуй, единственным фактором, который предотвратил (или правильнее сказать — отстрочил?) начало неминуемой перестрелки.

Первым делом Роман забрал пистолет из её руки — крайне сомнительным решением было бы оставлять его в такой непосредственной близости с тем, кто так хорошо умеет стрелять, — и окинул взглядом своих людей с откровенной насмешкой.

— Что, не ожидали? — в его голосе вновь зазвучало прежнее веселье, со стороны никак не соответствующее обстановке. — Я тоже. Не повезло тебе, Тиг, она коварнее, чем я думал — пристрелить тебя было бы милосердней. Вам тоже, ребята, — Чёрная Маска посмотрел на двоих, на которых указала его временная советчица и которых подозревал он сам, и веселье из голоса пропало уже окончательно.

Один из них дёрнулся и Алекс сорвалась с места: струны, натянутые до предела и зазвеневшие от выходки бармена, с треском порвались. Роман выпустил девицу из рук и, выхватив из кобуры второй пистолет, направил их на засуетившихся обвинённых, которые всё это время держали руки у оружия. Каждый из людей Чёрной Маски знал: лучше попасть в могилу, чем к нему на допрос — результат в любом случае будет един, но во втором варианте придётся изрядно помучиться, и никому не известно, когда именно Роману наскучит — пытки растягивать он умеет. И теперь, когда напускная несерьёзность произошедшего спала и обнажила жестокую действительность, каждый из них всеми возможными силами пытался избежать грядущей участи.

— Схватите их! — рявкнул Роман и оставшиеся из его людей, необвинённые и выдохнувшие с облегчением, поспешили выполнить приказ — оказаться в немилости босса им не хотелось.

Первые выстрелы загремели как-то нервно и хаотично, взбив мягкую оббивку клубных диванов. В считанные секунды место преобразилось из комнаты переговоров в боевую зону: даже барная стойка превратилась в баррикаду, за которой удобнее всего избегать пуль. Сионис знал о таком развитии событий, и не сделал ничего, чтобы это предотвратить — периодические перестрелки со «своими» не бывают лишними, и всегда очень наглядны для тех, кто уходит из них живыми.

А живыми, по плану Романа, должны были остаться все — бармен верно заметила про степень их вины, и простой пулей в голову здесь уже не отделаться. Тем более, что Чёрная Маска желал подробностей — его не просто обманывали, за его спиной наживались и наладили целую цепочку добычи и сбыта. Это не тот бизнес, который можно просто растоптать и развеять, Роман скорее предпочтёт прибрать его к своим рукам — в этом городе лишним ничего не бывает.

Он бегло кинул взгляд на «фермерскую девчонку» — её, бесспорно, стоит изучить внимательнее и проверить, насколько слажена и правдива её история; а потому было бы нежелательно случайно пришибить её шальной пулей или ненамеренно подставить под чужие выстрелы, но тратить внимание и время Роману пока что было некогда — от истерических и оттого неметких выстрелов всё же приходилось уворачиваться. Двое всё ещё пытались прикрыться огнём и сбежать, но задача эта была, без малого, невыполнимой — во-первых, на выходе их бы сразу остановили, во-вторых, дальше этой комнаты они бы всё равно никуда не делись.

Одному из них прилетело несколько пуль по ногам — прошило без вылета, и он грузно рухнул, скалясь и рыча от боли. Роман видел, как у него из руки выбили пистолет ботинком, и, дождавшись, когда второй выглянет из-за колонны, за которой в последних надеждах пытался спрятаться, сделал выстрел — попал точно в кисть. Стрелок вскрикнул, и пистолет выпал на пол, залитый кровью.

Тига, как главного виновника сегодняшнего дня, к тому времени скрутила Александра Косова — ему посчастливилось, если можно так выразиться, отделаться без пулевых ранений. На всё ушло достаточно мало времени, и происшествие можно было почитать «мелким и незначительным», да и прошло без потерь — провинившимся уже без разницы, какие увечья им нанесли, а остальные отделались разве что ссадинами, оставленными пролетевшими по касательной пулями.

— Действия — лучше, чем слова, м? — скрипуче протянул Роман, обходя пойманных и скрученных паршивцев. — Правильно, лучше так, чем пытаться оправдываться.

Он стряхнул со своего пиджака осколки расстрелянного и разбитого в процессе стекла, эта передряга действительно обошлась малой кровью.

— Отвези их и кинь в подвал, — Роман бегло обратился к Александре, пряча пистолеты обратно в кобуры. — И чтобы всех живыми.

Что именно подразумевалось под ёмким «подвалом» было открытой истиной для всех — даже те, кто ни разу этого места не видели, были весьма наслышаны по разговорам и слухам. Вокруг «подавала» ходило множество домыслов, самые страшные из которых, по иронии, были лишь половиной от правды — а те, кто во всей красе смогли рассмотреть и ощутить, уже ничего рассказать не смогут. Пойманные хитрецы, хитрость которых не удалась, лишь молчали и шумно сопели от страха и злости.

Роман оглянулся в поисках бармена — он потерял её из поля зрения в процессе короткой перестрелки и сбавил наблюдение; но как единственной, кто остался без оружия и был лёгкой мишенью, ей оставалось только одно — прятаться.

— Ну что же, милая, хорошо сработала, — Роман усмехнулся, хищно прищуривая глаза в прорезях маски. — Не задело?

Сначала — Тиг и его замалчивающие предательство товарищи, потом — она; Роман собирался лично проверить, кто эта девица и как здесь оказалась, потому что навязчивое, больше интуитивное, чем действительное чувство недоговорённости и неоднозначности всё ещё ощущалось весьма ярко. Есть в ней что-то выделяющееся, что-то заметное — и оттого беспокойное. Чёрная Маска ошибается редко.

— Раз уж ты так умело подтолкнула меня к этому, то несправедливо было бы не взять тебя с собой. Ну, что думаешь об этом? Готова понаблюдать за допросом?

+1

7

Как только в воздухе засвистели первые выстрелы, Дина с визгом рухнула на пол, стараясь быть как можно тише и как можно менее заметной (и вообще желательно бы срастись со стеной). На карачках она обползла кресло, где всего мгновение назад сидел главарь банды, прижалась спиной к липкой кожаной обивке. От резкого выброса адреналина чувства обострились, взгляд быстро перемещался с одной точки в другую по обе стороны, мозг оценивал ситуацию и делал прогнозы, как лучше поступить и куда ринуться в случае, если из-за угла вдруг вырулит не самый дружелюбный сторонник Сиониса и решит незаметно проучить словоохотливую барменшу под шумок всеобщей заварушки. Какая-то часть Канарейки воспринимала происходящее как игру, и не особо честную. В данный момент Дина не была собой и не могла позволить себе реагировать так, как среагировала бы при иных обстоятельствах. Она работала под прикрытием и проворачивала это далеко не впервые. Она знала, с чем и с кем имела дело, и понимала степень реальной угрозы, исходящей от людей, собравшихся в увеселительном заведении, превратившимся в тир.

Пули, словно рой насекомых, несущийся на невообразимой скорости, резали пространство, пробивали предметы, попавшиеся им на пути. Стрелявшиеся перемещались, вместе с ними по помещению двигался и грохот выстрелов. Поначалу Дина не решалась высовываться из своего укрытия. Подставляться под свинец – верх глупости даже для придурков, типа неё, бросивших вызов преступности (преступность сейчас бы рассмеялась ей в лицо). Спустя какое-то время град пуль над головой заметно поутих, и Канарейка решила переползти в место более безопасное – в угол комнаты за массивный диван в антикварном стиле. Ведь какой дурак с пистолетом в руке, будучи в здравом уме, самовольно зажмется в угол при таких-то обстоятельствах? Поразмыслив таким образом, рывками, от одного укрытого места к другому, за спинами бандитов барменша двинулась к намеченному условно безопасному месту. Сказать по правде, пары метких выстрелов вполне бы хватило, чтобы закончить весь этот балаган, едва он начался. Однако ребята Сиониса мазали, и мазали часто. Глядя на них, Дина начинала понимать, что промахивались они намеренно. Не было приказа убить, потому и «перестараться» никто из стрелявших не собирался. Впрочем, парни по другую сторону образовавшейся баррикады отбивались так же не особо старательно. Смирились со своей участью или, наоборот, подобно утопающим, хватались за последнюю соломинку и надеялись на чудо? Что ж, их временная не-смерть была удобна и Канарейке. Не хотелось бы так сразу лишаться нити, ведущей к месту содержания похищенных бездомных. Одна проблема - как теперь добраться до источников информации, Дина и представить себе не могла. Уж точно не под видом барменши.

Никогда не надейся на людей, не верь в их лучшие качества… или же наличие ума, так как «безопасное место» оказалось вовсе не таким безопасным. И с легкой подачи какого-то придурка, пули снова засвистели совсем-совсем рядом. Лэнс смачно выругалась вполголоса и сгруппировалась, готовясь в любой удобный момент юркнуть за соседнее кресло. Но в тот же миг все стихло. Раздался чей-то болезненный стон, а затем что-то тяжелое упало на диван, с обратной стороны которого и пряталась Дина. Тогда она решилась выглянуть. Чуть-чуть приподнялась на согнутых ногах и – твою ж мать! – чуть кирпичей не наделала во всех смыслах этого слова. Следующая пуля четко угодила прямо промеж глаз присевшему отдохнуть бандиту, навылет пробила черепушку вместе с обшивкой мебели и вылетела всего в нескольких сантиметрах над головой Канарейки. Кажется, выстрел задел волосы на макушке и заставил покрыться спину холодным потом. Пыль щепок, пух набивки и брызги содержимого чужой головы посыпались прямо в лицо. Так близко к финалу, пожалуй, Дина никогда не была. Ее подвешивали над раскаленной лавой, обещали взорвать мозги. Её обманывали, били и стреляли несусветное количество раз, однако никогда прежде удача, проведение Господне или воля случая не вступали в игру столь явно.

«Не заиграйся, - словно бы говорили высшие силы, - Твоё время еще не пришло».
Намек понят, но... Интересно, из чего палил приятель Тига и что делало такие дырки? Впрочем, высовываться, чтобы посмотреть, теперь Канарейка точно не станет.

Вместе с черепушкой несчастного шальные выстрелы уничтожили и освещение в виде торшеров. Так что угол стал по-настоящему темным.
Пребывая в некотором оцепенении от произошедшего, на ходу вытирая с себя чужую кровь, Дина ползла подальше от прежнего места. Глупое не осознанное поведение, страх, ужас и отвращение – вот что должно было ударить по случайному свидетелю перестрелки. Эти эмоции Канарейка испытывала лишь отчасти, хоть и рвотный рефлекс вполне реально подступал к горлу.

Она не заметила, как все закончилось. Как шум снова превратился в тишину, нарушаемую лишь звучным голосом Сиониса и воплями загнанных парней. Навскидку пальба продолжалась всего несколько минут. По ощущениям – многим больше. Внезапно для самой себя Дина вновь очутилась у места, где все началось. Кожаное кресло, бар по ту сторону помещения, взгляд босса, обращенный на неё – поддельно ласковый, словно гладящий, и прожигающий до самых внутренностей в то же время. Она посмотрела на него снизу вверх. И только потом додумалась подняться с колен.

– Всё… в порядке, – кротко отвечала она дрожащим голосом, озираясь по сторонам, словно загнанный зверек, – Это не моя кровь.

С виду казалось, что для всех членов банды, кроме Тига с товарищами, бой закончился хорошо. Довольные собой парни довольно лыбились таким же довольным приятелям. Отсюда заснувшего вечным сном дружка было и не видно. Как скоро его не досчитаются и пропажу обнаружат? А один из задержанных тем временем трясся от тихого смеха. Он-то знал, что сдохнет уже просто так.

– Там в углу… один… – произнесла Дина, дрожащей рукой указала направление. И сглотнула.

Девушке с фермы меньше всего хотелось стань свидетелем бойни. При найме на работу её предупреждали, что возможны «всякие» трудности, но к такому, пожалуй, ковбойша из глуши не была готова. Дина выглядела замороженным побитым цыпленком, и на цвет такая же синяя. В ответ на предложение Романа она отрицательно закачала головой и уставилась на него широко распахнутыми глазёнками.

– Нет уж, спасибо. Йа-я-я не хочу это видеть. Мне х-х-хва… – не окончив фразу, она закрыла ладонью рот и понеслась к ближайшему мусорному ведру.

На самом деле, для начала было бы неплохо смыть чужую кровь и привести себя в относительный порядок. В идеале – смыться с глаз Сиониса и его ребят, чтобы проанализировать полученную информацию. Но мечтать не вредно. Здесь разве кто-то смеет сказать «нет» Чёрной Маске? И барменша тоже это понимала. У Канарейки же теперь на руках имелись все козыри и ключи к нужным дверям. Ей даже не придется думать, как попасть в таинственный подвал. Даже gps-маячок не понадобится! Вот только не покидало ощущение, что петля вокруг шеи затягивается.

Но может ли она всё бросить на половине пути?

Нет.

Отредактировано Dinah Lance (2019-07-09 09:58:44)

+1

8

Роман смотрел на неё внимательно, скользя взглядом от ног до головы: она вся была в крови, но следов ранения он не видел. Будь где-то там застрявшая пуля — вела бы себя она сейчас по-другому. Вывод напрашивался сам собой, и испуганная девица его подтвердила, указывая пальцем куда-то в неосвещённый угол испещрённого выстрелами помещения.

Проследив за её жестом, Роман тихо выругался сквозь зубы — потери в его планы на сегодняшний день не входили. И избежать их было довольно просто: не иначе, как неудачливый Джерри сам подставился по глупости или невнимательности, словив пулю куда-то в плечо и решив передохнуть прямо на линии обстрела. Дружки скрученного Тига стреляли не прицеливаясь, пытаясь попросту организовать себе прикрытие из огня для отступления — вступать в честную перестрелку, будучи в таком значительном меньшинстве, было равносильно подписанию смертного приговора собственной же рукой, а жажда жизни, даже в таких последних ублюдках, очень сильна.

— Пусть здесь приберутся, — бросил Роман одному присутствующих, потирающему ушибленную руку с гримасой боли, и налил себе виски в стакан. — Мне нравился этот диван, жаль его.

Всех троих, с неудачником Тигом во главе, вывели через двери, к которым они так стремились под прикрытием обстрела прорваться. Сейчас, когда всё окончательно завершилось, на Романа постепенно начало опускаться тягучее чувство раздражения, и он прокрутил пистолет на пальце, не задевая спусковой крючок — хотя очень хотелось разнести сейчас кому-нибудь голову. Предстоящий допрос виделся отдушиной, хоть Чёрная Маска и сомневался в том, что все трое пойманных будут умалчивать что-то и пытаться выгораживать себя или друг друга — выпалят всю подноготную сразу же, как только увидят нож или щипцы. Даже к делу приступать не придётся — но Роман приступит, не лишать же себя удовольствия.

Бармен, впечатлившись увиденным и, вероятно, прикинув предстоящее, решила наглядно продемонстрировать своё отношение к сложившейся ситуации. Нужно потолковать с кадровыми специалистами, пусть заранее готовят персонал к тому, что в их работу может входить наблюдение за неприятным, участие в неприятном и выполнение личных прихотей Чёрной Маски, которые, в большинстве случаев, включают в себя именно перечисленное.

— Что смотришь? — повернулся Роман к одному из своих людей, который стоял, прислонившись к треснувшей колонне, и наблюдал за ней. — Своди даму в уборную, пусть приведёт себя в порядок, и проследи, чтобы она по дороге не упала в обморок.

— Понял, — отлипнув от колонны, боец кивнул. — Здесь кто-нибудь остаётся?

Роман всколыхнул виски в стакане.

— Джерри останется, побудет за главного, — он указал кивком головы на распластавшийся труп с наполовину снесённой головой и поднял стакан в его сторону. — За тебя, приятель.

Получивший указания человек Чёрной Маски направился к сидящей на полу девице — она наверняка мечтала только том, чтобы о ней забыли и оставили тут одну, но на это можно было даже не надеяться. Роман ещё не решил окончательно, что именно с ней делать — в конце концов, она была не основной проблемой на повестке дня, даже не второстепенной — едва ли проблемой вовсе, по-хорошему, её можно было отложить на потом, ничего этим не меняя.
Но по какой-то причине Роман не хотел спускать с неё взгляд.

— Присматривай за ней, — он схватил бойца за локоть и заговорил с ним на тон тише. — И следи, чтобы не выхватила у тебя пистолет, если не хочешь, чтобы твои яйца разлетелись как бокалы за столом. Попробует сбежать — стреляй по ногам.

Опасности от неё он не чувствовал — не походила она на человека, который сейчас, в своём испуганно-паникующем состоянии будет чинить отпор и усугублять и без того довольно рискованное положение, но перестраховаться стоило. Да и не входило в привычки Романа спокойно отпускать свидетелей — пытать девицу по-настоящему он, конечно, не собирался, убивать тем более, пусть просто посмотрит и наберётся пищи для размышлений.
И заодно будет возможность проверить, действительно ли с ней всё чисто.

Получив установки от босса, боец спокойно кивнул и подошёл к ней, то ли помогая подняться с пола, то ли подрывая силой. Пусть смоет с себя кровь и более-менее смирится с ситуацией — деваться ей всё равно некуда, так пусть хоть примет неизбежное и перенесёт без выкидывания глупостей. Проводив их взглядом, Роман достал из кармана пачку сигарет, закурил, выдыхая дым вверх, и посмотрел на безнадёжно мёртвого Джерри.

— Не повезло, дружок, — Роман направился к выходу мимо него, напоследок окидывая взглядом, — бывает.

Выходов из клуба было два: один на оживлённую улицу, заполненную в это время машинами и людьми, второй — чёрный — в серый и пустой колодец между хмурыми высотками. Не шло даже разговоров о том, через который из них выходить — привлекать лишнее внимание никогда не бывает на пользу, и вытаскивать подстреленных и скрученных бандитов на одну из центральных улиц Готэма было бы не самым верным решением, хоть и достаточно привычным для этого города. Роман потушил сигарету о дверь со внутренней стороны, кинул окурок себе под ноги и открыл её, выходя на улицу. После перестрелки окурков на асфальте было много, его люди нервно кидали взгляды и лающе смеялись. Чёрная Маска скоординировал с ними дальнейшие действия и отправил машину с Александрой и взятыми в оборот пособниками в сторону своего офисного здания, в подвалах которого были пыточные, — отойдя от произошедшего и осмыслив всю пугающую сущность своей ситуации, они не молчали покорными пленниками, а горланили наперебой, смешивая попытки отбелить себя с полными отчаяния и паники угрозами.

Роман глянул на время — девица и её конвоир задерживались.

+1

9

Холодная вода на короткие мгновения позволила забыться и испытать что-то помимо ставшего привычным за последний час спектра эмоций. Какое-то время Дина просто слушала шум воды, после выстрелов и крика этот звук казался музыкой. Ощущала прохладу на разгорячённой коже, с огромным удовольствием смывая с себя содержимое чужой черепной коробки. Хотелось целиком залезть прямо с ногами в эту маленькую раковину как в ванну, если бы такое было возможно, и содрать вместе с кожей неприятное ощущение грязи, которое не смыть ароматизированным мылом. Хотелось задержаться как можно дольше. В идеале было бы неплохо, если бы про раскисшую барменшу в уборной и вовсе забыли, но сильно надеяться не приходилось. Да и к тому же, разве предстоящая поездка не то, зачем пришла сюда Канарейка? Разве можно было желать более удачного случая, чем тот, что складывался? Едва ли.

«Будь реалисткой, Дина», – подбадривала она себя.

Ей доводилось бывать в местах и ситуациях многим более опасных, чем эта. Но там, как правило, всё было предельно ясно: сторона, на которой выступала Лэнс — хорошие, ребята по другую сторону — плохие. Был приказ, который требовалось выполнить при минимальных потерях численного состава. Не требовалось соображать, всё уже было решено сверху. Никаких мук выбора и угрызения совести. С началом сольной карьеры защитника обстоятельства несколько переменились. Тогда Канарейка впервые столкнулась с необходимостью самостоятельно координировать свои действия и действия напарников. И, надо сказать, выходило у нее довольно неплохо. В текущем же положении ей больше всего не нравилось то, что рано или поздно она встанет перед выбором: жизнь бандитов из шайки Чёрной Маски или информация и жизни десятков других невинных людей. Положение не оставляло простора для колебаний, ясное дело, что выбор падет не на сторону ублюдков, возомнивших себя королями улиц. Но скребущее ощущение на душе не покидало.

Она закрыла глаза, руками оперлась о края раковины и глубоко дышала. Крупные капли скатывались с подбородка на шею, мокрые волосы липли к лицу. Дина никак не могла избавиться от запаха крови, которым, казалось, пропахлась насквозь. Внезапно для себя она почувствовала прикосновение горячих ладоней у себя на ягодицах. Руки скользили по направлению вверх, старались забраться под кожаные брюки.

«Нет, да ты, блять, серьезно?» – она открыла глаза. Полным презрения взглядом посмотрела в зеркало, где увидела позади расплывшуюся в мерзкой ухмылке физиономию сторонника Романа. Более удачного момента для похоти он, конечно, найти не мог. Парня не смущало ни место, ни вид дамы, ни следы крови на её одежде. После перестрелки адреналин ударил в голову, мозги скукожились и перестали шевелиться, блестящие глазенки увидели скрюченный в неприглядном положении (как казалось Дине) зад. Глазёнки — смотреть, дружок в штанах — хотеть. А Канарейке, между тем, очень хотелось двинуть в наглую рожу прям тут же. Он думал, что находясь в таком состоянии она не сможет дать отпор? Сломалась, смирилась и не будет ерепениться, как раньше? Пушку и ту спрятал в штаны за спиной. Предупрежден, но угрозы в ней не видел.

Дина выпрямилась и посмотрела кавалеру в глаза.

– Что, прямо здесь? – спокойно спросила она, – Сейчас.

Тянуло блевать. От этого места, от морды, что видела перед собой – да от всего в целом. Но вместо того, чтобы дать волю рвотным спазмам, она мило улыбнулась и опустилась на колени, по-прежнему глядя в глаза мужчине. Оглянулась на дверь, которая была плотно закрыта. Так что какое-то время им  и в самом деле мешать не должны. Она потянула за ремень, пальцы скользнули к пуговицам и молнии. В следующее мгновение беспощадно сжала яйца недальновидного ухажера и, встав на ноги, одновременно с этим другой рукой заткнула ему рот, удерживая челюсть сомкнутой. Бандит бешено заревел и замахнулся на неё кулаком. Дина уклонилась в сторону, не ослабив хватку.

Сделала резкий разворот и, схватив мужчину за загривок, и с силой приложила лицом о раковину. Затем отпрыгнула, выхватив оружие. Перед ней не стояло цели оглушить противника, у нее вообще не было какой-то внятной цели. Все её действия стали реакцией на раздражителя, который вывел из равновесия и которого следовало проучить. Сплошная импульсивность, никакого умысла. Завернув правую руку парня за спину, Дина продолжала удерживать его голову прижатой к белой керамической поверхности, наблюдая как струи воды окрашиваются в алый цвет.

– Ну как, сильно нравится? – прошипела она, – Как себя чувствуешь, оказавшись на моем месте? Всё ещё хочешь потрахаться?

Для верности она пнула героя-любовника под коленный сгиб, отчего грузная фигура плюхнулся на колени. Между тем как сама принялась разряжать пистолет, роняя пули прямо на пол. Искоса глянула на пострадавшего — ничего страшного с ним не произошло. Подумаешь, намяла яйца и сломала нос, пустив кровь. Больно, но не критично.

Открыла двери и, струей воздуха изо рта сдувая со лба влажные пряди, направилась обратно в зал, где несколько минут назад отгремели последние выстрелы. Вручила оружие с пустой обоймой Сионису.

– Твой боец поскользнулся.

Затем без особого приглашения направилась к выходу, где к тому моменту большая часть банды уже упаковалась по машинам, дожидаясь авторитетной отмашки босса. Дина догадывалась, что всю дорогу проведет зажатой между парнями Романа. Что ж, если ему так будет удобнее и спокойнее, пусть хоть в фургон, набитый головорезами, посадит. Главное добраться до конечной точки и увидеть Тига с приятелями еще разок.

+1

10

Воздух казался жарким и спёртым, влажным, как пролившаяся вязкая кровь. Лёгкий металлический запах то ли ощущался в действительности, то ли просто мерещился — кислил на языке едва ощутимо. Улёгшийся внутри адреналин после перестрелки начал слабо подрагивать и вибрировать тёрпким предвкушением. Роман размял пальцы правой руки — плотная кожаная перчатка слегка заскрипела.

Девица из бара появилась спустя минуту после того, как он обратил внимание на задержку.
Одна.

По ногам, как видно, ей никто не стрелял. Роман прищурил глаза, рассматривая её с помесью недовольства и любопытства — сбежать она не рвалась, хотя он готов был поспорить, что попытается. Было интересно, в чём ещё она обманет ожидания; о судьбе оставшегося где-то позади бойца он не беспокоился — не нужно быть провидцем, чтобы знать, что поскользнулся он на собственном похотливом взгляде и липко распущенных руках. Терпеть отказы в грубой форме от этой красотки, судя по гуляющим разговорам, не было редкостью.

Он выхватил протянутый пистолет из её рук.

— Как вижу, и взбодрил не хуже холодной воды, — Роман проверил обойму пистолета и проводил её пристальным взглядом; она больше не выглядела испуганной и растерянной, как ещё несколько минут назад, когда сжавшись сидела в укрытии, измазанная чужой кровью. Вокруг неё звенела какая-то дурацкая фальшь, которую хотелось срезать, как срезают ножом шкурку зелёного яблока.

И чтобы сок струился по лезвию к рукояти.

Воздух по-прежнему ощущался липким и металлическим на вкус, будто пропитанный страхом. Внутри зудело собственное дурное предчувствие, источником которого была эта непонятная девица — только что она прямым текстом заявила, что присматривать за ней действительно стоит, а по-простому отпускать — нет. Роман, как и раньше, угрозы от неё не ощущал, но неприятностями от неё буквально разило — знать бы ещё, откуда она взялась или кто её подсадил.

Он схватил её за руку чуть выше локтя и плотно сжал — достаточно ощутимо для того, чтобы вырваться так просто не получилось. Сбежать не попыталась — значит, не так уж и боится, верно? Не слишком предусмотрительно, впрочем, — Роман бы на её месте боялся.

— Не хочешь пропускать продолжение, милая? — голос Чёрной Маски вновь начал растягивать слова в притворно-мягких интонациях, едва слышимо отдающих угрозой. — Правильно делаешь.

Он подтянул её к себе ближе и обернулся, давая знак своим людям ускоряться; оставлять же девицу без личного присмотра больше не хотелось — она уже показала очень доступно, что делать этого не стоит, а его бойцы легкомысленно не воспринимали её всерьёз.

— Не могу гарантировать, что тебе понравится, — отпустив её плечо, Роман обхватил рукой за талию, прижимая к себе с проскальзывающей в движениях грубостью, и потащил в сторону своей машины. — Но мне точно да.

Он открыл дверь автомобиля и толкнул её внутрь, не сильно беспокоясь о чужом комфорте; чёрная хромированная поверхность отражала происходящее, гротескно вытягивая фигуры. Он по-прежнему был с ней более ласков, чем того требовала ситуация: она здесь неспроста и это очевидно, но, к её собственному везению, Чёрной Маске и без того есть на ком оторваться. Машина тронулась и выехала на оживлённую дорогу, набирая скорость и проносясь мимо серых гробовых высоток со шпилями, вбитыми в крышу, словно кресты на могилах.

Пасмурное небо набухло свинцовыми тучами. У Романа во взгляде читалось холодное, почти животное — уж никак не человеческое — желание ощутить своими пальцами чужую нестерпимую боль; иногда это было сиюминутным порывом, обычной прихотью, иногда настоящей потребностью. Он перевёл взгляд на свою попутчицу, смотря на неё стыло и бесцветно — хотелось схватить ладонью за шею и ощутить, как пульсирующе бьётся пульс, постепенно ускоряясь и трепыхаясь под пальцами, а потом — сжать сильнее, наблюдая, как расширяются зрачки от боли и страха.

— Что удивительно, знаешь? — заговорил он, представляя, с каким звуком ломалась бы её шея. — Я и пальцем не пошевелил для того, чтобы узнать о крысах под своей крышей. Я всего-то получил эту информацию от кого-то, кто решил остаться неизвестным. Наверное, этот кто-то очень заинтересован — иначе мне не понять, зачем идти на такие риски.

Анонимность — почти как маска, одна из тех, которые приятно поддевать ножом.

— Как тебя зовут, м, куколка?

Заряженный пистолет был в его руке как простое дополнение образа, словно что-то статусное и вальяжное, а не угрожающее опасностью. Роман невзначай приподнял его в вопросительном жесте, обращаясь к ней, и всё это время дуло красноречиво смотрело лишь в её сторону.

Автомобиль затормозил рядом с указанным местом, прибыв за считанные минуты; потемневшее небо тихо рокотало в отдалении и Чёрная Маска надеялся лишь на то, что окропит кожу своих перчаток кровью быстрее, чем этот дождь — Готэм. Он вышел из машины и вытянул следом за собой свою особую гостью — немногим выпадает возможность побывать в его пыточной в качестве наблюдателя. Пусть эта роль и не часто отличается от жертвы.

На нижние ярусы вёл лифт или несколько этажей ступеней; внутри железной кабины были багровые разводы, растянутые по всему полу подошвами ботинок — не иначе, как Тиг и его попавшиеся дружки отхватили от своих сопровождающих несколько дополнительных ударов, пытаясь вырваться на последних минутах. Обратных путей из этого места было мало, и большинство из них вели в могилу.

— Ну вот мы и приехали, — протянул Чёрная Маска, подталкивая её внутрь.

+2

11

Она смотрела на Сиониса и, сказать по-правде, не до конца понимала хода его рассуждений. Точнее, на её месте трудно было не догадаться, к чему клонил Роман и во что грозит вылиться игра в кошки-мышки. Нужно быть абсолютной идиоткой, чтобы наивно верить в непоколебимость своей легенды и блистательный актерский талант, который не снился и звездам Голливуда. Ага, если бы. В обычной жизни Канарейка не была сторонницей лжи, не оправдывала голое враньё, но происходящее не являлось эпизодом тихой обыденности, в которой с Чёрной Маской она могла пересечься разве как потерпевшая сторона, да и то, вероятнее всего, косвенно. Она намеренно старалась не касаться вопросов, ответом на которые будет чистая неправда. Если бы стоящий перед ней человек позволял легко навешать на уши лапши, он не был бы тем, кем на самом деле являлся. Будь Сионис простофилей, его давно бы уже одурачил тот же Джокер или Шляпник, или Пингвин, на худой конец. Последнему изворотливости также хватало. Но Роман по-прежнему являлся одним из самых видных негодяев Готэма. Так с чего бы милой птичке нафантазировать, будто её обман станет самым незаметным и не будет раскрыт? Дина реалист и прекрасно понимала, что происходило вокруг неё.

А вокруг сгущались краски.

Поведение Сиониса говорило красноречивее любых слов – не требуется делать ни одного непредусмотрительного шага, ты уже на крючке, и станешь следующей после Тига с компанией. Предельно прозрачный намёк понят. Какой смысл ей упираться или пытаться улизнуть теперь, когда с самого начала фигура новенькой мало того, что была замечена, так и не переставала быть объектом пристального внимания? Не хочет она никакого продолжения, у неё другие планы – но ведь Роман спрашивал не об этом, верно? Ответ “нет” не являлся единственным верным, а участие барменши в развитии событий не обсуждалось.

Она сдавленно пискнула, оказавшись прижатой к Чёрной Маске, но отстраниться не пыталась, хоть и машинально сдвинула брови, всем своим видом показывая, что ей такого рода близость не по душе.

Всю дорогу от клуба до места проведения “расследования” Дина вела себя тихо. Сложила руки на коленях и почти не смотрела в окно. Её больше интересовало зеркало заднего вида, в котором она то и дело встречалась с заинтересованным взглядом водителя. Ему тоже интересно, что произойдет дальше, или это он так желает ей легкой смерти? С главарём банды она не перекидывалась ни словом до тех пор, пока её ни спросили.

Тяжелая давящая атмосфера царила в салоне автомобиля. Все как будто находились в подвешенном состоянии. Вроде и понятно, к чему всё идет, в то же время присутствовала недосказанность, которая грузом висела в воздухе и почти физически ощутимо давила. Кто знает, насколько велик объём того неожиданного, которое выльется лишь под самую кульминацию... Всё-таки не зря попутчик Дины побывал в Аркхэме – просто так туда не попадают. И что творится в этой голове под уродливой маской – одному дьяволу известно.

На вопрос Канарейка безэмоционально хмыкнула. Была в её настроении доля обреченности, которая проявлялась и в и поведении. Чему быть, того не миновать, ведь так?

– Ты хочешь знать, была ли я в курсе? – спросила она, обернувшись к Роману и прямо посмотрев ему в глаза, – Эту тему только ленивый не размусолил! Я – представитель той профессии, которую принято не замечать. Я – невидимка. Кто за увлеченным разговором обращает внимание на официанта, стоящего рядом, или на электрика, чинящего проводку в углу… или на бармена, незаметно подливающего в твой бокал?

И подытожила:

– Да, я знала о делах Тига... чуть ли не раньше, чем впервые увидела его самого. Моё ли это дело? Нет. И я молчала, пока ты сам не спросил. Не нужно быть сыщиком, чтобы заметить странное поведение у людей, которых наблюдаешь по несколько раз на дню.

Дальше что?

Закончив монолог, она глубоко вздохнула, положив раскрытые ладони по обе стороны от себя.

– Ди, – отозвалась она, – Так меня зовут.

Из машины её вышвырнули столь же бесцеремонно, как и перед этим загнали. Дина оглянулась по сторонам, посмотрев на совершенно невзрачное местечко. Таких в окраинах города тысячи, если не больше. Кто мог подумать, что за хлипенькой дверью скрывается дверь потяжелее, которая скрывала за собой целые катакомбы? Тут кричи-не кричи – всё равно не услышат. Да и закопают хоть прям здесь же – никто никогда не отыщет. Удобно.

Дина поёжилась словно от холода, руками обхватив собственные плечи и покрывшись гусиной кожей. Но вовсе не погода была причиной такой реакции организма. От вида следов свежей крови лицо сложилось в гримасу отвращения. Полными мольбы глазами она глянула на Чёрную Маску и застопорилась, затормаживая ногами в нежелании опускаться в этот железный гроб напомерных размеров, служивший местом проведения пыток. Она не хочет видеть всё это, не хочет слышать. И знать тоже не хочет.

Метающимся зверьком она блуждала взглядом по ближайшей местности, в надежде отыскать что-то, что отсрочит неизбежное. Но такого не находилось.

– Зачем? – лишь спросила она, бросив отчаянные попытки.

Но знала ответ: всё потому, что так хотел он.

+1

12

Осторожность.
Осторожность — вот, что он слышал в её словах и ответах; она словно ходила по горячим углям, аккуратно ступая и боясь обжечься. Больше походила на человека, который недоговаривает, чем который откровенно врёт — сказать по-правде, для Романа не было большой разницы.

Ди — этим именем она представилась — едва ли не впервые за весь вечер по-настоящему занервничала на пороге его пыточной. Даже более того — ох, Роман уже начал получать от этого удовольствие, — она испугалась.
На его памяти не было людей, которые бы этого не сделали.

Её мольба в глазах только раззадоривала и распаляла интерес; чем беззащитней выглядит жертва — тем сильнее хочется сделать ей больно, именно по этой причине бывает так тяжело остановиться. С порога вредить своей приглашённой гостьи Роман, впрочем, не собирался — всему своё время, а уж его у них в запасе целый вагон. Вновь бесцеремонно и грубо обхватив Ди за талию, он почти силой затащил её в лифт и нажал на нужную кнопку, зловеще чернеющую на панели.

Начало ему уже нравилось.

— Что значит «зачем», милая? — Роман изобразил в голосе правдоподобное удивление, глядя на неё пристальным взглядом. — Ведь кто, как не ты, предложил мне посетить сегодня это место, м? Как там было, дай вспомнить... ах, точно: «просто пристрелишь их и дело с концом? Так просто?», — Роман спародировал её слова, вспоминая разговор, произошедший до перестрелки в клубе. — Это твоя собственная идея, поэтому ты и здесь, конечно же. Не переживай слишком сильно: это будет интересный опыт.

Роман вытолкнул её, как только двери лифта открылись. Перед ними, вопреки возможным ожиданиям Ди и прочих вовлечённых, не было никаких чёрных стрельчатых сводов, цепей с прикованными к ним многолетними скелетами и стоящей посреди этой комнаты смерти окровавленной гильотины. Всё было прозаичней, впрочем, оттого и страшнее — и вместо зловещей гильотины был чуть менее зловещий пыточный крест. Инструменты не висели на стенах на манер выставочного зала: все были припрятаны до востребования; свою коллекцию с более примечательными и любопытными экспонатами Роман хранил в другом месте.

Этот подвал отдавал холодом не только из-за стерильного, почти медицинского света ламп. Мороз по коже здесь не проходил, наверное, только у самого Сиониса, остальным же было, как минимум, неуютно, как максимум — до помутнения страшно.

Тиг с подельниками были скинуты в углу, как мешки с щебнем. Судя по их виду, люди Чёрной Маски совершенно не церемонились с провинившимися и не прощали их за попытки вырваться и сбежать от своей незавидной судьбы; их руки были стянуты наручниками за спиной, и плечи, судя по нервным подёргиваниям, уже затекли. Все трое были под прицелом и уже должны были смириться с тем, что чуда с ними не произойдёт.

— Отсюда будет открываться хороший вид, дорогая, — Роман усадил Ди на стул, ножки которого были, конечно же, прибиты к полу. Он замер над ней, глядя и размышляя, стоит ли приковывать руки к подлокотникам — потёртые крепкие ремни выглядели угрожающе даже расстёгнутыми.

Что-то решив про себя, Роман оставил её руки свободными: она же гостья, в конце концов, а не жертва. На данный момент.
Да и внимательные взгляды людей Чёрной Маски не дадут ей совершить какую-либо выходку — а уж их взведённые стволы и подавно.

Пройдясь по своей пыточной, явно наслаждаясь страхом жертв и напряжением остальных присутствующих, Роман снял пиджак и кинул его на один из невостребованных сейчас инструментальных столиков: он чуть скрипнул, отъезжая в сторону. Нательная кобура была снята следом — он никогда не работал с оружием, — и отдана Александре Косовой. Отперев один из шкафов и взяв оттуда тонкие латексные перчатки, Роман натянул их на руки и закатал рукава чёрной рубашки.

— Так-так-так, — протянул он до неприличия довольным голосом, подходя к сваленным в углу пленникам. — Что тут у нас. Ну и с кого начнём?

Все трое молчали, и их молчание было напряжённей любых слов. Сионис переводил взгляд с одного на другого, наслаждаясь ситуацией — каждый из них отчаянно надеялся, что выберут не его. Всем известно, что ожидание иной раз страшнее самой пытки. Когда выразительная пауза наскучила Роману, он схватил того из потенциальных подельников Тига, который попросту был к нему ближе.

— Нет! — сразу закричал тот, и его голос был чем-то средним между рыданием и истерическим визгом, — нет, нет, не надо, я всё расскажу! Тиг занимался этим, он получал деньги от...

Роман с силой толкнул разразившегося воплями пленника обратно, тот приложился затылком об стену и возглас прервался во что-то совсем невнятное.

— Вот так сразу, что ли? Мы ещё не начали, а ты уже?.. — Роман хмыкнул недовольно и покачал головой. — Досадный казус. Ладно, тогда пойдём дальше, — на этот раз он схватил сразу Тига, дёрнув его за собой. — Но не надейтесь сильно, ребята. Вы — не везунчики, вы — следующие.

Чёрная Маска кивнул двоим своим людям, чтобы те приковали Тига к кресту. Сам же вернулся к шкафу и начал неторопливо, вдумчиво выбирать инструменты и выкладывать их на инструментальный столик; среди избранных орудий были как и самые простые, вроде скальпелей и ножей разной степени заострённости и крючковатости, до ручных пил, шлифовальных машин с заострённым диском и дрели с разным набором свёрл.

Но вместо того, чтобы сразу идти к прикованному пленнику, Роман подкатил этот столик к Ди, останавливая сразу перед ней.

— Раз уж мы выяснили, что это — твоя идея, то не могу упустить шанс и не дать тебе самой выбрать, с чего мне начать, — улыбки Романа не было видно, но она с лихвой чувствовалась в голосе. — Ну так что, милая, к чему приступим? На что из этого ты хочешь посмотреть в действии?

+2

13

В ситуации, которая на глазах раздувалась как мыльный пузырь, Канарейка достаточно ясно видела, что Роман чувствовал себя хозяином положения. Он в своей стихии, в окружении своих людей, скрылся за стенами — пусть не башни, но подземного бункера — где ни один огнедышащий змей ему не страшен. Правильно, а чего ему бояться в такой-то дружественной обстановке? Уж явно не девицы с шаткими ответами и не тех трёх придурков, у которых хватило ума крысятничать под носом у Чёрной Маски.

Правильно.

Обстановка внутри оказалась под стать владельцу, Дина бы удивилась, обнаружив нечто иное. А потому всё в тайном логове Сиониса было привычно и напоминало стены старого-доброго Аркхэма. Людей в белых халатах разве что не хватало. Или может в такой облачится сам Чёрная Маска? Атмосфера как раз в духе криминальных фильмецов, где из подстреленных актеров массовки фонтаном вылевается томатный сок. А потом опытный мясник решает чуть не все проблемы героев как раз в таком вот помещении. Но яркие алые пятна, которые встретились на пути, не были бутафорскими. К счастью или сожалению… да чёрт его знает! Отчего-то Канарейка сильно сомневалась, что сюда попадали люди с улицы. Все посетители, вероятнее всего, были знакомыми Роману. Возможно, по “бизнесу”. А раз так, то невиновных среди них не было. Что плохого в том, что Сионис прикончил тут пару десятков своих же отморозков? Ничего. Но от мурашек по коже такое умозаключение не избавило.

Бесполезно говорить человеку, вошедшему в азарт, что он не так понял смысл слов, сказанных ранее? Разве способны пояснения остановить его или заставить задуматься? Дина видела таких, как Сионис, его нынешнее состояние походило на одержимость. Сдерживаемую внешне, вот только хищный блеск в глазах не спрятать и не замаскировать. Он и так слишком долго подавлял первобытные желания.

Она по-прежнему озиралась по сторонам. Но не из-за страха, что откуда-то из угла на голову упадёт паук — хотя со стороны, наверное, казалось именно так. Она пыталась запомнить, куда её ведут и как. Детали, которые могут пригодиться в будущем. Оставаться в этом подвале на веки вечные она уж точно не собиралась.

Какими бы, иной раз, безрассудными до глупости не представали некоторые герои, Канарейка прекрасно знала свои слабости и, решившись на работу под прикрытием, прекрасно осознавала риски. В памяти всплыли слова Охотницы, брошенные ею на одной из прошлых сумасбродных миссий: “Даже ты не способна остановить пулю”. И это так. Глупо рыпаться и надеяться на чудо под дулом пистолета, направленного тебе в лоб. Собственно, Канарейка и не собиралась напрашиваться или геройствовать раньше времени.

Оказавшись усаженной в кресло не самого приятного вида, Дина невольно поёжилась. Обивка сквозь одежду холодила кожу. Сколько людей здесь сидело до неё? И скольким удалось уйти живыми? Интуиция наводила на совсем неутешительную статистику.

Инструменты, любовно выложенные Сионисом на стол-тележку, с виду сильно смахивали на средневековые орудия пыток. Должно быть, с помощью чего-то подобного инквизиторы получали от женщин признания в колдовстве и связи с дьяволом. Роман при желании вполне мог вытянуть и не такие признания (Дина с охотой верила в его способности), вот только нужны ли они ему? Судя по всему, нет. А вот Канарейке очень даже. Всё-таки не просто так она сюда пришла, и даже не потому, что ей крайне приятно общество Чёрной Маски и всей его шайки.

Она с изумлением посмотрела на Романа, когда столик с реквизитом подъехал к ней. Зажмурившись, Дина отрицательно качнула головой. Шмыгнула мокрым носом и попыталась пинком откатить от себя тележку, но неуклюже промахнулась, вдарив пяткой в воздух. В голове нормального человека в происходящем никак не прослеживались причины и следствия. Но Сионис — не самый психологически устойчивый гражданин общества (и справка у него имеется). То, что для других останется вопросом, для него — обыденные и сами собой разумеющиеся вещи.

— Зачем? — повторила она ранее озвученный вопрос, — Зачем пытать, когда они и без этого расскажут тебе всё, что ты хочешь знать? Но ты не хочешь!

Дина осеклась, часто хлопая глазами с размазанной под веками тушью. Канарейка была знакома с досье на Романа и в курсе его наклонностей. Но барменшу ведь об этом едва ли кто стал бы предупреждать при приёме на работу. А потому не следует соваться вперёд батьки в пекло. Всему своё время. Дороги назад для неё нет, остается сделать глубокий вздох, собраться и посмотреть, что там впереди.

— Ты в самом деле не хочешь знать схему, по которой они действовали? Кому доставляли груз?.. Торговля живым товаром — прибыльное дело.

Сомневаться, что в банде Чёрной Маски и без этого дела шли неплохо, не приходилось — слишком плотно Роман взгызся в теневую сторону Готэма и отпускать не собирался. Слишком обширные территории значились под его влиянием. Но речь шла не о паре тысяч и не о паре десятков тысяч. Разве  лидер преступной группировки отдаст их просто так кому бы то ни было? Попробовать стоило. Хоть и сомневалась Дина, что вот так просто Сионис отступится от намеченного плана на ближайшие полчаса… час?.. сколько вообще это может продлиться?

+1

14

Слова — как мелкая галька: забиваются в щели, раскатываются под ногами, царапают ступни, мешают ходить; попытки заговорить ощущались песком, попавшим в ботинок — раздражали и отвлекали даже сильнее. Роман опёрся о столик, разделяющий его и Ди, и наклонился к ней, глядя пристально сквозь прорези чёрной маски — взгляд был злым и уже почти раздражённым.

Он тихо хмыкнул. Поразительный интерес в торговле людьми — и зачем только это простому бармену?

— Ты меня не расслышала, дорогая? — прозвучало зло, скрипуче — как будто сквозь зубы. Роман с силой ударил раскрытой ладонью по столу, громыхнуло металлическим лязгом и отдалось гулким эхом. — ВЫБИРАЙ!

От повышенных интонаций втянули головы в плечи сваленные у стены пленники, истерично замычал и забарахтался привязанный к кресту Тиг, и даже подельники Романа — а ведь им-то чего бояться? — напряглись и переглянулись, не понаслышке зная об опасностях вспышек босса. Один из скальпелей слетел со вздрогнувшего стола, падая на пол и залетая под стул пленницы. Теперь уже пленницы. Роман проследил за ним взглядом, выбил оттуда ботинком, задевая ногу Ди, и отшвырнул подальше к стене.

— Значит, идём по проверенным методам? Так даже лучше! Люблю эффект подконтрольной неожиданности! — Роман провёл пальцами по разложенным орудиям пыток, так опасно блестевшим на свету, и процедил сквозь зубы всё ту же считалочку, что звучала ранее в клубе — его рука замирала над каждым из скальпелей, над каждой из пил, над ножами и над дрелью — пока не остановилась над ручным лобзиком с заточенным и зазубренным лезвием.

Он довольно ухмыльнулся под маской; чуть хрипловатое дыхание было учащено — дурной знак для всех.

— Хороший выбор, милая, — он схватил лобзик и оттолкнул ногой инструментальный столик — тот откатился в сторону с лёгким скрипом. — Знаешь, за что люблю его использовать? Чертовски удобно снимает кожу.

Тиг за его спиной затих — то ли решил отмалчиваться, пока Чёрная Маска отвлёкся на другую, то ли не выдержал напряжения и решил поиграть в отключку; но Роман не спешил отходить от своей гостьи — сейчас она сделалась для него интересней остальных жертв.

— Дело не в том, что я не хочу знать, Ди, — её имя он протянул почти ласково, снисходительно, но обманчивость интонации была очевидна даже без размышлений. — Дело в том, что я уже знаю. Ты думаешь, что пытки нужны для получения информации? Нет, все они готовы продать даже свою мамашу ещё до того, как я начну; пытки нужны для другого, милая, и — ох, будь уверена — я покажу тебе, для чего.

Он повернулся к Александре и кивнул на пленника, который уже начал сдавать всю подноготную на себя и своих подельников; она приставила к его виску ствол и он вновь разразился истерическими всхлипами, сквозь которые вываливал всё подчистую: и имена, и схемы, и контрагентов, запинаясь и всхлипывая при этом, сглатывая вместе с нервными слезами половину слов. Вся информация уже была у Романа в кармане — оставалось только сунуть туда руку и разложить всё по полочкам.

— Вот видишь, м? А представь, как многое можно узнать, если применить вот это? — Роман поднял руку, лезвие лобзика отразило свет и блики упали на его маску. — Уверен, Тиг оценит твой выбор — это будет первым, что я у него спрошу.

Азарт в его глазах походил на блеск стали — столько же холода и острой, прорезающей опасности; несмотря на свои слова, Роман не спешил отходить от Ди и приниматься за своего сегодняшнего главного подопытного.

— Я бы предложил тебе самой попробовать, милая, но, боюсь, что ты не справишься с задачей. Поступим иначе — давай, я сначала опробую на тебе? — он протянул к ней руку, схватил за волосы сзади и заставил запрокинуть голову. — Не нужно так бояться, это будет почти не больно — по крайней мере, я бы не назвал это болью.

Он сжал её волосы сильнее, натянул, желая увидеть первые проявления боли в её дыхании и глазах; грубо потеснил её на стуле, опираясь коленом о сидение и этим придвигаясь ближе — по-опасному ближе; где-то на задворках мыслей мелькнуло сожаление о том, что он так и не привязал ей руки, но отвлекаться Роман не стал — что она ему сделает, в конце-концов, ударит? Пускай. Так даже лучше — о, гораздо лучше, — пусть хватает его за руки и цепляется за рубашку.

Лобзик так удобно снимает кожу, особенно с кости — и так кстати приходятся призывно обнажённые ключицы Ди.

+1

15

Ещё на этапе планирования Канарейка столкнулась с затруднением. Она понимала, что, вероятнее всего, ей не удастся незаметно для окружающих выудить информацию из провинившихся членов банды Сиониса. У неё просто не будет такой возможности. В связи с этим, возникала другая помеха в виде необходимости вытащить одного из крысятничавших засранцев из лап Чёрной Маски и уже после задать интересующие вопросы тет-а-тет. В том, что спасенный будет говорить, сомневаться не приходилось. Всяко лучше заложить босса, чем остаться в его подвале, где ожидала долгая и мучительная смерть.

Но что это? Дине снова несказанно свезло или она что-то не учла? Так. Успокоиться. Сосредоточиться. Пара глубоких вздохов и попытка посмотреть на ситуацию с точки зрения стороннего наблюдателя. В голове нарисовалась безликая схема: серый макет помещения, словно воссозданный в компьютерной программе, на местах людей — манекены. В центре синий манекен — Канарейка, рядом красный — Чёрная Маска, который представлял наибольшую опасность, но в то же время являлся, своего рода, живым щитом, при необходимости способным закрыть от пуль, выпущенных вооруженными людьми, стоявшими вдоль стены и наблюдавшими за происходящим. Цепные псы не бросятся на хозяина, как бы ни скалили пасти. Роман здесь ключевая фигура. На тех трёх, что фактически являлись живыми трупами, Дина обращала внимания меньше всего. Теперь, когда один из них выложил чуть ли не всю интересующую её информацию, часть плана со спасением перечеркнула сама себя. Больше не было нужды подставляться из-за говнюка, который получит по заслугам. И это существенно облегчало задачу.

Внимательный взгляд следил за каждый действием Сиониса. Дина знала, насколько в подобных ситуациях могут быть опасны мелкие оплошности, и допускать их не собиралась. Она видела врага, знала его, понимала, на что он способен, и во что всё это может вылиться, стоит ей зазеваться. Всё это, чёрт побери, не учебная симуляция, и второго шанса не будет. Будь начеку, Дрейк, вспомни всё, чему тебя учили в К-7. Ошибаются те, кто говорит, что один в поле не воин. Воин, если обучен тактике и имеет голову на плечах. Слабость может стать силой. Жертва — охотником. Только соберись.

Роман продолжал ходить кругами, нависая над глупенькой барменшей, непонимающей, что мышеловка уже захлопнута, и приговор ей вынесен. Всё произнесённые им слова звучали как последние аккорды перед развязкой. Вот она — кульминация, где с героев постановки срываются маски, и зрителю становится понятно, что основная интрига разыграна. Лев впивает клыки в овечью шкуру — дальше смотреть не на что.

Дина не кричала и не называла Романа сумасшедшим, отвратительным мерзким душегубом, уродом, извращенцем… или что ещё обычно выкрикивали  посетители “уютного” подвальчика Чёрной Маски? О, она уверена, что подобные слова он слышал много раз. Наверняка, невнятные попытки хвабриться раззадоривали босса ещё больше. Прекрасно же: он повелитель, он вершитель судеб, и всё только в его руках. Пожалуй, если немного изменить декорации, такие ощущения понравились бы и Канарейке, вот только не прикалывало её находиться в положении безвольного барана, которого вели на убой.

— Так значит всё?.. — с побелевшим лицом, на котором не читалось ни единой эмоции, спросила она.

Ресницы дрожали. Дина бросила быстрый испуганный взгляд сначала на Сиониса, потом на людей в стороне. Дальше медлить бессмысленно.

В последний момент она выставила перед собой ладонь, схватив Романа за предплечье. Конечно, он ожидал, что она будет сопротивляться, иначе сковал бы её наручниками сразу же по приходу. Не только что ведь он решил испробовать на ней весь свой колюще-режущий арсенал? Надо сказать, рука у Чёрной Маски твердая (внезапно). Отпинать его будет несколько сложнее, чем, скажем, того же Пингвина.

И снова в голове затикали часы. Счет времени пошел на секунды, которые растянулись и текли совсем не так, как в обычное время. Зрачки расширились от вброса адреналина, мозги тут же переключились на иной режим работы.

Самое предсказуемое, если Дина изо всех сил будет давить на руку маньяка, в надежде, что удастся остановить приближение лезвия. Собственно, несколько секунд это она и делала. Вот только в отличие от традиционной дамы в беде у Канарейки одинаково хорошо был поставлен удар как правой, так и левой. И пока одна рука была занята сдерживанием натиска Романа, вторую она резко оторвала и в следующий миг со всей силы двинула по маске в то место, где должен располагаться выступ скулы. Практически сразу же натиск заметно ослабился, что позволило Дине просунуть колено между собой и мясником, а после и оттолкнуть его на достаточное расстояние, чтобы высвободиться.

Она не медлила, понимала, что лишние доли секунд в данный момент могут оказаться для неё критическими. Едва согнав Маску с кресла, она тут же схватила со столика первый попавшийся предмет (какой-то скальпель), подпрыгнула следом, обогнув его со спины и прилипнув чуть ли не вплотную. В районе плеча горело — боковым зрением она заметила ровный порез, наполнившийся кровью, стекавшей вниз по груди. Неглубокий, но когда этот гад успел?

— Ку-ку, — произнесла она, практически шепнув это на ухо боссу. Она просунула руку под его подмышкой и приставила скальпель к кадыку.

— Бросай, — сказала она, кивком указав на пилку в его руках. Он не видел её жеста, но Дина была уверена, что прекрасно понял смысл, — Нравится тебе, мудачина, когда угрожают тебе?

Люди с оружием тем временем сообразили, что что-то прошло явно не по плану, и многочисленные стволы незамедлительно взяли её на прицел. Точнее, не совсем её, а Романа, за которым она пряталась. Впрочем, высовываться она не спешила, догадывалась, что среди собравшихся могут быть как стрелки не очень, так хорошие, которые только и ждали мало-мальски удобного момента, чтобы засадить пулю в лоб или другие жизненноважные части тела. Не всем же, в конце концов, быть обычными бездарными головорезами! Если бы так, не было бы в Готэме целого мышиного выводка, по ночам патрулирующего город.

Дина давно бы пела под аккомпанемент арфы, сидя на облачке, если бы была недальновидна или наивно верила в собственную неуязвимость. Она знала, что пока прикрытие у неё так себе, да и Сионис не будет Сионисом, если не имеет запасного плана на непредвиденный случай. Не просто так его таинственный подвал имел нехорошую славу места, откуда НИКТО не возвращался. Да и те трое придурков, которые, вроде бы, валялись тихо, но кто их знает — глаз на спине у Дины не было, а оглядываться она не могла себе позволить… вдруг им взбредет в голову гениальная мысль попытаться выслужиться перед Романом, воткнув нож в спину наглой барменше?

Положение накалялось. Нервы вытянулись струной. Время замерло. Она слышала своё прерывистое дыхание и размеренный стук сердца Романа. Как часы, ток-ток. Вдруг он пропустил вздох — и Канарейка поняла: сейчас.

В следующий миг она набрала в легкие воздуха и крикнула. Дина хорошо управляла своим телом, также хорошо научилась подчинять и голос. Она знала, какой силы должен быть крик, чтобы заставить стекло вибрировать, чтобы оглушить людей или пустить из ушей кровь. А может разорвать барабанные перепонки или взорвать черепушки?

Нет. Как бы ни был велик соблазн одним махом разделаться со всем руководящим составом банды Чёрной Маски, Канарейка отдавала себе отчёт, что так нельзя. У неё была своя черта, к которой, к слову, она уже близка.

Крик оборвался резко. Также неожиданно, как начался. Она по-прежнему удерживала перед собой живой щит… Но какая теперь в нём необходимость? От силы крика перепонки лопнуть не должны, но состояние, близкое к контузии, не несколько часов обеспечено. Она отшвырнула от себя Романа. Прислушалась. Кряхтение и всхлипы в дальнем углу, суета у ближней стены, где находились вооруженные люди. И темнота как следствие разлетевшихся на мелкие осколки электрических лампочек.

+1

16

— «Всё?» — Чёрная Маска ухмыльнулся, оголяя зубы в оскале — жаль, что не видно. — Да за кого ты меня принимаешь. Мы ведь даже ещё не начали.

Побледневшее лицо Ди смотрело на него с бесцветным оцепенением, время словно замедлилось и растянулось, как короткие минуты затишья перед бурей — как ступор перед неизбежным. Она не брыкалась, не кричала и не умоляла её отпустить — именно такие Роману и нравились, с ними всё постепенно, по нарастающей, никакой спешки и суеты под панические трепыхания. Её рука, впившаяся пальцами в его предплечье, не была помехой — лишь раззадоривала сильнее, всё же не зря он оставил её неприкованной: так гораздо, черт подери, интересней.

Вот так и продолжай, милая.

Её сопротивления оказались чуть твёрже, чем ему думалось поначалу, — в этой девице побольше силы, чем кажется на первый взгляд, но — ох, — как же бесполезны все эти попытки отсрочить то, что всё равно неминуемо. Она походила на загнанную дичь, которая уже попала в сети, но, ведомая инстинктами, всё равно продолжала бороться за жизнь — неизменное рвение каждого человека. Дохнуть никто не хочет, а дохнуть долго и мучительно — тем более.

— Чего ты боишься, дорогая? — напряжённым, но вкрадчивым голосом спросил он; достаточно тихо, чтобы слышала только Ди. — Обещаю быть с тобой поласковей — кто знает, вдруг не только я один получу в итоге удовольствие?

Последующий удар оказался красноречивей любого ответа. От неожиданности Чёрная Маска потерял концентрацию на короткие секунды, но этого было достаточно, чтобы Ди успела воспользоваться мгновениями его замешательства и вырваться из своего положения, резко меняя их ролями на кардинально противоположные. Роман оскалился под маской, импульсивно выругавшись сквозь сжатые зубы — контрастировало достаточно резко с имитированной чуть ранее мягкостью. Зазубренное острое лезвие успело пройтись по оголённой кожи Ди — кровь красными разводами поблёскивала и стекала к рукояти.

Он хотел развернуться и ударить её этим лезвием гораздо сильнее, но холодящее ощущение скальпеля у шеи немного остудило порыв.

— Вот же ёбаная сука, — сквозь зубы процедил он.

Его рука сжималась на рукояти лобзика так сильно, что от натяжения материал перчатки едва не трещал. Роман кинул полный ярости и злобы взгляд на своих людей — каждый из них выхватил пистолет, но все замерли, как вкопанные, не двигаясь и не рискуя нажимать на спусковой крючок. Положение с каждой секундой злило все сильнее и сильнее, особенно ощутимо — из-за полнейшей невозможности что-либо с этим сделать. В голове Сиониса хаотично прокручивались разные планы и схемы, иногда повторяясь, иногда противореча друг к другу — в конечном итоге каждая его мысль сталкивалась со скальпелем, прижатым к шее, и рвалась в клочья.

Немного потянув время, Роман всё же выпустил из руки лобзик — тот ударился о пол с гулким звоном. Звук разнёсся по затихшему помещению с режущей ухо громкостью. От напряжения и злости рука сжалась в кулак с такой силой, что едва не дрожала — нравится ли ему, чёрт подери.

— А что, если да? — почти прошипел он и хмыкнул, пристальным взглядом скользя вокруг и пытаясь решить, как действовать дальше. Девица не собирается давать бой — она хочет просто уйти, но Роман приложит все усилия, чтобы тонкий порез на плече не остался единственным напоминанием ей об этом вечере.

Он ощущал, как она ускоренно дышит, стоя в плотную к его спине, чувствовал, насколько тверда её рука, держащая скальпель у его шеи. Всего одно верное нажатие — и он истечёт кровью за считанные секунды, но для этого Ди должна знать, куда и как именно нажимать.

— Ну и что ты собираешь делать, м? — Роман чуть повернул голову в сторону, ощущая, как сильнее прижимается острое лезвие. — Всерьёз считаешь, что у тебя есть возможность сбежать? Пожалуйста, не смеши меня! Живой ты отсюда не уйдёшь — теперь уже точно.

Между ней и выходом — превосходящие количеством и скоростью летящих пуль люди Романа, он сам и долбаный лифт наверх, который не спасёт её даже в том случае, если она успеет до него добраться, не став дуршлагом от выпущенных пуль. В её случае речь о спасении вообще не идёт — лишь о растягивании времени, которое ей на пользу совсем не играет — как неосмотрительно, милая, злить того, от кого зависит продолжительность твоей жизни, количество полученных увечий и мучительность смерти.

Затягивать этот номер не хотелось, ровно как дарить девице дополнительные минуты безболезненного существования; Роман чуть дёрнулся, дабы вынудить её прижать лезвие сильнее, и опустил голову — скальпель упёрся в плотный материал вокруг его шеи: маска защищала не только лицо. Если она сейчас захочет полоснуть его по горлу, то не нанесёт даже половины желаемого вреда.

Он прищурил взгляд и выразительно посмотрел на своих людей, давая им понять, что сейчас придётся действовать. Раз, два, три, — и никуда птичка из клетки не полетит.

Вместо этого полетели искры из глаз и звон в ушах перекрыл все собственные мысли; в первые секунды Роман не понимал, что произошло: было ощущение резкого удара по голове и взорвавшейся прямо под ухом шумовой гранаты. Перед глазами потемнело — или это свет погас от произошедшего? Понять ничего не получалось. В голове разлилось что-то вязкое и липкое: мысли утопали в этой жиже и не складывались ни во что осознанное, собственное биение сердца ощущалось неестественно громким и резко ускорившимся; внезапный толчок немного привёл в сознание — Роман едва устоял на ногах, слепо оглядываясь из стороны в сторону, но глаза к темноте не привыкали — ни одного источника света в помещении не осталось. На слух ориентироваться также не выходило — в ушах был только звон и ничего, помимо собственного пульса, сквозь него не пробивалось.

Что она, чёрт подери, только что применила?!

Нельзя было дать ей уйти. Роман выставил руку вперёд и, немного пошатываясь, нетвёрдо пошёл наугад, желая добраться к стене; что-то попалось под ноги и опрокинулось — Роман лишь отдалённо различил тихий звук металлического грохота. Он наклонился и подобрал большой нож с упавшего инструментального столика — он помнил, в каком именно месте пыточной тот находился, и мысленно воспроизвёл в голове план помещения. Действовать нужно было быстро — и не дать этой суке уйти. Гул в голове мешал сосредоточиться, то и дело отвлекая потерей концентрации и болью, но, как только рука Романа наткнулось на стену, получилось сосредоточиться чуть сильнее.

У одного из его людей с собой автомат с подствольным фонарём — как только придёт в себя, должен догадаться его включить. Невозможность ориентироваться на слух мешала и сильно тормозила; Роман двинулся вдоль стены, сняв с руки перчатку и ведя пальцами по гладкой поверхности. Вскоре пальцы ощутили незаметную взгляду выемку, Роман надавил на неё и открыл спрятанную панель, изучил её на ощупь, находя необходимые рычаги и кнопки. Он не знал, куда делась Ди и успела ли вообще понять, куда ей нужно идти — хер знает, что сейчас в её планах. Роман ввёл на панели пароль, ориентируясь лишь на тактильные ощущения, и в очередной пожалел, что ничего не может разобрать на слух. Но взрывное устройство в лифте на всякий случай решил активировать — если Ди решила выбраться из подвала тем же способом, которым в него попала, то лишь пара секунд отделяют её от превращение в месиво из мяса и костей.

Даже сквозь контузионную частичную глухоту было слышно, как с грохотом сдетонировало взрывное устройство в лифте — из-за плотно закрытых ставней начал пробиваться запах гари. Роман включил аварийную кнопку, но свет не загорелся, лишь едва вспыхнули светодиоды по углам и у выходов, совершенно не освещающие пространство. Дверь к ступеням была заперта — но черт его знает, на что ещё способна эта девица.

Роман обернулся. У противоположной стены наконец-то включился фонарь — света от него было достаточно, чтобы привыкающие глаза смогли начать различать силуэты.

— Убейте её! — гаркнул Роман, сопровождая свои слова красноречивым и весьма понятным жестом.

Уйти отсюда он ей не даст — уж не после того, что она сделала. Покрепче перехватив нож в руке, он двинулся к единственной двери, через которую у Ди был шанс выбраться отсюда.

+1

17

Можно сказать, что первый раунд разыгран. Когда тузов в рукавах не оставалось, и обе стороны узнали, с кем имеют дело, в ход шли тактические навыки. Дина выиграла себе преимущество, но отнюдь не победила в битве. От того, сумеет ли она в достаточной мере эффективно использовать возможность, зависит исход всей вылазки. Полученные сведения о схеме работы и настоящем местонахождении живого товара ничего не стоят, если не дать информации ход. Так уж получилось, что, готовясь к операции, Канарейка намеренно не брала с собой иные средства связи с окружающим миром, кроме купленного накануне телефона, который так остался в баре. Она не обвешивалась жучками и не носила потайной gps-маркер, который подал тревожный сигнал коллегам по цеху и отследил бы её местоположение в случае, если бы всё пошло из ряда вон плохо. Дополнительные ухищрения при обнаружении здорово бы усложнили ей жизнь, и едва ли барменша Ди дожила бы до текущего часа. Дина не хотела идти на риск и раньше времени ставить свою легенду под сомнение, проколовшись вот так по-дурацки. Поэтому в подвале Сиониса она была в буквальном смысле одна.

И терять выигранное время она не собиралась.

Пока все вокруг утратили связь с реальностью, лишившись слуха, Дина рванула к стене, где сосредоточилась основная ударная сила банды Чёрной Маски. Точными движениями она отправила в нокаут нескольких бойцов прежде, чем её присутствие обнаружили. И тут пришлось балансировать на грани. Она знала, что противник её не слышит и не видит — да, но в кромешной тьме не способна видеть и Канарейка. Поэтому если бандиты общались через прикосновения — а такое применяется в спецназе, когда для коммуникации нет иных способов — то вскоре о её нахождении узнают все. А потому Дина “танцевала”, перебрасываясь от цели к цели, ориентируясь только на звук. У кого-то она отобрала тяжелый ствол, решив, что хозяину в ближайшее время он не понадобится. У другого оружие калибром поменьше, которое тут же спрятала за пояс брюк на спине. С противоположной части помещения послышались осторожные шаги — босс очухался. Ознакомившись в психологическим портретом Романа, можно было предположить, что перестраховщик он ещё тот, и сделает всё, чтобы не дать уйти насолившей барменше, пусть для этого придется положить хоть всех своих соратников. Что ж, с одной стороны, так было даже интереснее. Избивать бестолковых пешек, которые цепенеют от одного только вида женщины, способной надрать задницу, все равно что молотить по груше — отдачи никакой. А тут наклевывалось что-то очень занятное, при условии, что в конечном счете Дина все же выйдет на поверхность.

Вопреки прогнозам Чёрной Маски, Канарейка знала предел своих возможностей. Не хотелось огорчать Романа, но свои шансы она оценивала несколько иначе. Судя по мычанию и шуму от ботинок, число подручных Сиониса заметно поредело. Теперь можно было попробовать пробиться к выходу. Бы намного приятнее подняться по лестнице, но дверь к ней оказалась заперта, а пытаться взломать замок в полной тьме… Дина же не волшебник, чтобы по щелчку пальцев открывать перед собой все выходы и входы! Стоило задуматься, если для большинства путь наверх только один, то, по логике вещей, и беглец должен будет воспользоваться им. Всё так, и будь Канарейка на месте босса, она бы устроила, чтобы противник не смог воспользоваться этим путём. Собственно, Дине лифт не нужен, но “угодить” в ловушку она обязана, в этом состояла одна из ступеней на тропе выживания.

Пусть лампочки повылетали, но остальное электричество должно по-прежнему работать. Чтобы убедиться в этом, Дина наощупь обнаружила кнопку у лифта, нажала на неё, затем услышала сигнал, похожий на колокольчик, который отразился о стены замкнутого пространства и вернулся эхом, усилившись в несколько крат. Этот звук можно было почувствовать по вибрации воздуха. В следующее мгновение в Канарейку кто-то едва не влетел. В последний момент она успела отскочить в сторону так, что налётчик лишь задел её и на скорости вляпался в заднюю стенку лифта. Через миг пространство подвала содрогнулось от взрывной волны.

И практически сразу же свет, для кого-то показавшийся спасением, но для Дины лишь подтверждением вынесенного ей смертного приговора — теперь о “сложенных” бойцах знала не только она. Не было времени на театральщину в попытке заговорить зубы. Приказ прозвучал отчетливее некуда, и за доли секунды до того, как он был озвучен, Канарейка кинулась к ближайшему бандиту, предварительно швырнув ему в голову тяжелый автомат, тем самым сбив прицел. Она прокатилась на коленях под широко расставленными ногами преступника, закрывшись на сей раз ним. Затем подняла с пола упавший автомат и, прислонившись на тот момент уже к неживому щиту, вытянула руку перед собой и нажала на спусковой крючок. Полутьму порезала очередь, но направлена она была не на людей, а на закрывшуюся дверь уничтоженного лифта. Крик — и пробитая поверхность вылетела, рассыпавшись на небольшие куски. Волоча перед собой мертвое тело, Дина забралась внутрь. Короткий взгляд наверх. Вздох.

Ей не нужен лифт, чтобы подняться наверх. Да и лестница, по большому счету, тоже. Только предельная концентрация. Набрав воздуха, она снова крикнула, на сей раз направив силу звуковой волны себе под ноги. Когда носки ботинок оторвались от покорёженной и всё ещё горячей поверхности, Дина откинула от себя бездыханный труп, которым прикрывалась. Чтобы провернуть трюк с “полетом”, требовались неимоверное усилие воли. Груда металла под ногами сжалась, сверху посыпалась мелкая крошка. И тут резкая боль, пронзившая бок — чья-то пуля прошла навылет. Канарейка вскинула голову, потеряв сосредоточенность, звуковой поток теперь был направлен в глухую стену перед ней. Продолжалось это недолго, но силы ультразвука хватило, чтобы стена пошла трещинами, змеями расползавшимися во все стороны. Дина смолкла, схватившись за горевший бок, и тут же почувствовала на себе действие земного притяжения. Поспешно она ухватилась за трос, прежде опускавший и поднимавший кабину лифта, а теперь болтавшийся без дела. Она сбилась. Выход близко. Казалось, отсюда потолок шахты можно было увидеть и сквозь дым, но до него нужно ещё добраться. Кроме того, без поддержки крика Канарейка была уязвима — снизу в любой момент мог высунуться кто-то, кто одной пулей оборвет её попытки.

Она наскоро отдышалась чередой коротких вздохов и выдохов. Приказав себе забыть, насколько сильно ныло в боку, она вновь набрала в легкие воздуха и крикнула. На сей раз поднималась она быстрее. Ухватившись за выступ у дверей, Дина подтянулась и вползла на нужный уровень. Растянулась на полу, позволив себе передышку, и истерично захохотала, осознав, насколько близко к краю только что ходила. Поднявшись сначала на колени, а потом и на дрожавшие ноги, она побрела к железной двери, которую открыла изнутри.

Какое блаженство чувствовать на своей коже свежее дуновение ветра!.. Зажав кровоточашую рану ладонью, шаткой походкой Канарейка двинулась к оставленным машинам. Уверенные в своей неуязвимости люди Чёрной Маски не посчитали нужным вынимать ключи из зажигания. Стоило выбить стекло — и не отключиться — и можно убираться поскорее с этого поганого места.

Стоп. Она уже отъехала на какое-то расстояние, но сдала назад. Опустила стекло, дрожащей рукой прицелившись в бак другой оставленной машине.   Выстрел. Какое-то время и... взрыв. Дым будет виден за много километров. Наверняка, он не останется незамеченным, и к месту съедутся сначала пожарные, а затем и копы.

+1

18

Часть бойцов были сметены, словно по ним прошёлся персональный точечный ураган. Терять время явно не в её привычках — сразу видно профессионала, а не претензиозного дилетанта. По звукам, конечно, всё можно было определить — и сторону, в которую она метнулась, и грохот, с которым валились сшибленные тела, вот только одна маленькая незадача — нихера не слышно. Гул в голове, не стихающий после звуковой волны, притупился лишь на мизерную долю, и не сказать, что от этого стало сильно легче.

Первый выстрел прозвучал словно через глушитель, и даже в цель не угодил — впился в стену и пуля встряла в толще бетона. Роман пытался сохранять самообладание. Но пули, пущенные его людьми, всё так же продолжали лететь в молоко — и Ди не направилась к двери, как ему бы того хотелось, а значит — задумала что-то другое.

Роман поймал кобуру, кинутую ему Александрой Косовой, и выхватил из неё пистолет: он эту суку пристрелит. Воображение норовило перетянуть на себя внимание, в красках подсовывая зрелищные картины расправы над лже-барменом, но всему своё время — желание пристрелить, впрочем, начало постепенно притупляться: быстрые убийства удовольствия не доставляют.

Но менять команду Роман не спешил. Путь пытаются её убить — так больше шансов, что смогут хотя бы задержать; сама же Ди тем временем продолжала раскручивать контуженных бойцов Чёрной Маски и отчего-то нацелилась на дверь взорванного лифта. Вот там-то, — думал Роман, — он её и поймает.

Но очередной раскат её персонального грома немного остудил пыл: даже с притуплённым слухом этот звук врезался в уши и заставлял ронять всё в порыве единственного желания их заткнуть. Дверь прогнулась и разлетелась, разнося в хлам остатки лифта, сваленные грудой металлолома в покорёженной шахте. Тех, кто кинулся к ней с выставленными пистолетами, ощутимо оттолкнуло следующей волной: девица не только метко по бокалам стреляла, но ещё и голоском обладала выдающимся; шифрующиеся мета-сучки — последнее, что Роман ожидал случайно обнаружить в своей пыточной.

Стоит признать, добавляет огонька и азарта.

Тлеющие остатки лифта и проводки разметало по помещению, а сама Ди взмыла вверх с очередным криком — ещё пару таких выступлений на бис, и Роман либо привыкнет к этому звуку, либо обнаружит свои барабанные перепонки изорванными в клочья. Она не может выдавать это без передышки: нужно время отдышаться, нужно восстановить силы — как минимум несколько безопасных секунд в его распоряжении. В шахте лифта было горячо, воздух всё ещё ощущался раскалённым; переступив скинутое мёртвое тело, Роман вытянул руку и выпустил несколько пуль с секундным прицеливанием — первая попала в цель.

Но задержаться на выгодной позиции не получилось и волна оттолкнула его, едва не сбив с ног; головокружение теперь давало о себе знать сильнее и даже трещины на стенах в шахте лифта расползались от её крика сильнее. Всё это чёртово здание превратилось в бесполезный кусок треснувшего бетона после всех этих взрывов и номеров с особыми звуковыми спецэффектами.

Роман бросился к двери и по ступеням поднимался так быстро, как мог себе позволить: туман в голове не спешил выветриваться и ощутимо тормозил движения. Но и она ранена — так же резво, как раньше, скакать не сможет. Дело за малым — нужно только догнать.

Яркий свет, встретивший его на поверхности, через несколько секунд стал ещё ярче — слишком ярким, и взорвавшаяся машина стала отличным показателем того, что Роман всё-таки опоздал. Кусок металла просвистел мимо маски, но Роман этого даже не услышал; сквозь пыль и дым совершенно не было видно, куда она умотала.

Сионису было плевать, какие она преследовала цели и что собиралась делать с полученной информацией.

Плевать, на кого она работала и ради чего пошла на это дело.

Теперь это мелочи, совершенно не имеющие значения; и достать её Чёрная Маска хотел вовсе не ради объяснений и информации.

+1


Вы здесь » DC: dark century » Игровой архив » Он умел предусмотреть всё


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC